Образ детства в «Calvin and Hobbs»

It’s a magical world, Hobbes, ol' buddy…

У американского комикса сложилась интересная, тесно связанная с историей США траектория развития. По мере изменения политической и экономической ситуации в стране, смещения внимания с одних вещей на другие, развития и пересмотра ценностей менялся и комикс — герои, темы, визуальный язык. И 20 век, богатый на события, условно можно разделить на периоды, где каждое десятилетие — новый виток развития комикса в определенную сторону с характерными данному периоду чертами. В начале 20 века комикс существовал исключительно в форме газетных комикс-полос (comic strips) и служил развлекательным дополнением к газетным материалам. Особенность стрипа в том, что у него не может быть конкретной аудитории: газету могут читать всей семьей, соответственно, — разными поколениями. Комикс был востребованным продуктом, и уже в 1930-е годы начали появляться отдельные журналы специально для комиксов. Тогда аудитория стала разделяться и сегментироваться. Однако журналы существовали параллельно с газетами — одно не заменило другое. Именно поэтому стрипы становятся объектом особого интереса — интригует, как они выжили с конкуренцией в виде полноценных графических романов и историй с более комплексным сюжетом, и что для этого делали авторы. Прежде всего мне было интересно обратиться к более позднему периоду, когда ранние шаблоны начинают переосмысляться, в персонажей вкладывается больше психологизма, а сюжеты становятся более изобретательными. Кроме того, мне было важно проанализировать определенный феномен, изображённый через призму комикса. Так выбор пал на «Кальвина и Гоббса» как на уникального феномена своего времени. «Кальвин и Гоббс» — комикс-стрип про приключения шестилетнего мальчика и его плюшевого тигра, в основе которого лежит определенный феномен — детство. Он выходил с 1985 по 1995, после чего автор — Билл Воттерсон — отказался коммерциализировать своих персонажей, оставив завершенную историю завершенной. Однако «Кальвин и Гоббс» до сих пор имеет большую фанбазу и перепечатывается в газетах по всему миру, что может говорить только о большой популярности и востребованности.

Что же делает этот комикс таким особенным? Во-первых, универсальность его целевой аудитории: на первый взгляд комикс может показаться «детским», однако, будучи газетным, изначально он ориентировался на максимально широкую аудиторию и его успех доказывает, что он справляется с этой задачей. Во-вторых, широк и круг затрагиваемых проблем, однако интересно то, что все они сводятся к одной центральной теме — опыту детства. Моя гипотеза состоит в том, что именно образ детства — грамотно визуально и нарративно сконструированный — позволяет читателям разных возрастов и культур глубоко проникнуться произведением. Детство в Кальвине и Гоббсе — не абстрактный возрастной этап, а тонко прочувствованный и осмысленный Биллом Воттерсоном через главного героя, его окружение и сами ситуации, которые могут показаться жизненными многим. Далее я хочу исследовать разные аспекты этого периода, показанные в комиксе, и понять, какими художественными средствами автор делает свое произведение таким аутентичным и близким каждому.

Основную часть визуального материала исследования составят иллюстрации и рисунки Билла Воттерсона. Большая часть из них черно-белая, поскольку именно в таких ограниченных цветах комикс выходил изначально в газетах. Однако так называемые воскресные страницы (Sunday strips) выполнялись в цвете, и они также будут задействованы при анализе. Кроме того, в работу будут включены обложки сборников, которые Уоттерсон рисовал как отдельные иллюстрации. Таким образом, основная часть визуального ряда будет взята из официальных книжных изданий («The Essential Calvin and Hobbes», «The Complete Calvin and Hobbes» и др.) и дополнена материалами из Интернет-ресурсов. Для более глубокого и осмысленного анализа были также изучены различные рецензируемые статьи с исследованием разных аспектов «Кальвина и Гоббса». Также для анализа визуальных приемов будет применена теория Скотта МакКлауда. Исследование решено разбить на несколько разделов. Сначала, в «Предыстории и влияниях», кратко будет освещена предыстория американского комикса, чтобы показать, в каком контексте работал Билл Воттерсон, как он пришел к определенным образам, и для какой аудитории предназначается комикс на визуальном уровне. Далее детство будет раскрыто через ключевые аспекты комикса: «Детство через фантазию», чтобы понять, как именно Билл Воттерсон организует пространство воображения, по каким принципам строит переходы между реальным и фантазийным; «Детство в мире взрослых» — анализ того, как детство соотносится со взрослостью; «Юмор» — исследование эффективности комикса в своем собственном жанре, многогранности и необычности комедийной составляющей. Исследование завершит заключение с выводами.

Чтобы глубже вникнуть в комикс, важно понять на кого он рассчитан. Впечатление «детской» целевой аудитории может складываться из-за стилистики, ребенка в качестве главного героя, а также его друга — тигра.

В 1930-х годах в американском комиксе начала формироваться традиция создавать истории для детей в сеттингах с антропоморфными животными, что подтверждает популярность и успешность у целевой аудитории «Комиксов и историй Уолта Диснея», «Луни Тьюнс», глав про Пелиона и Оссу из «New Fun». Однако в «Кальвине и Гоббсе» Гоббс не выполняет функцию маркера целевой аудитории. Напротив, опираясь на данный бэкграунд, можно определить это как игру с читателем: Гоббс живой зверь только для ребенка Кальвина, взрослые в комиксе очевидно расценивают приключения мальчика как игру — так и читатели — более юные будут обращать внимание на фантазийные похождения героя и его тигра в частности, а взрослые — на юмор и иные аспекты, полностью разделяя реальность и фантазию Кальвина.

При этом стилистика и образ ребёнка как главного героя во многом вытекают из традиции комикс-стрипа.

Форма газетного комикса существенно ограничивала авторов в пространстве, поэтому сама конструкция шуток и ситуаций часто делает разные стрипы похожими между собой. Особенно заметно, насколько близок к «Кальвину и Гоббсу» комикс «Peanuts»: и по стилистике, и по типу юмора, и по образу детей-философов. Однако в деталях эти стрипы кардинально различаются, в том числе, «Кальвин и Гоббс» оказывается более сложным и многослойным в понимании детского опыта.

Как уже отмечалось, у газетных комиксов не может быть жёстко заданной аудитории: после покупки газета оказывается в «зоне неоднозначности» [2], и её может прочитать кто угодно. Визуальная стилистика при этом опирается на особый приём, который Скотт МакКлауд называет «иконическим знаком» [4]. Лицо, как и образ человека в целом, можно нарисовать реалистично, а можно условно — и суть от этого не изменится. Более того, по МакКлауду, именно упрощённый, обобщённый герой легче всего становится для читателя «маской», с которой можно отождествиться. Поэтому в комиксах, рассчитанных на широкую аудиторию, нормально «иконизировать» персонажей и делать их максимально универсальными. В комиксе аудиторию в первую очередь определяет содержание и суть, и в формате комикс-стрипа это содержание изначально должно быть потенциально близко каждому.

Таким образом, за счет формата газетного комикс-стрипа, ориентированного на широкую аудиторию, и визуальной стилистики, через которую читатель любого возраста может переживать показанные ситуации «Кальвин и Гоббс» — действительно универсальный комикс. Особенно значимым теперь будет рассмотреть и проанализировать содержание, в том числе воображение Кальвина, играющее ключевую роль в сюжетах стрипов. В следующей части я рассмотрю, как именно Билл Воттерсон визуально организует пространство фантазии.

Фантазии Кальвина в основном строится на гиперболе, поэтому читатель довольно четко осознает, когда в реальность «вторгается» фантазия мальчика. Считывается это в том числе визуально: через более динамичную и необычную композицию, игру с леттерингом и формой бабблов. Но интересно, что мы можем смотреть на происходящее как глазами Кальвина, так и с позиции взрослого. Например, в стрипе 1986 через контекст ситуации мы можем понять, что родители, спокойно сидя за столом (на контрасте с Кальвином на предыдущих фреймах), прекрасно осознают, что все сказанное сыном — выдумка, а в стрипе 1994 мы видим Гоббса с точки зрения мамы — как простую плюшевую игрушку.

Фантазия Кальвина сочетает в себе разные аспекты. Так, в случае с Гоббсом она направлена на объект. Джеймс Кёртис в своей статье описывает такую привязанность как «переходный объект» [2] — предмет, наиболее близкий ребёнку, в который он вкладывает свою психическую энергию и с помощью которого учится развиваться через игру и социализироваться. В случае Кальвина это плюшевая игрушка тигра, которая не просто представляется ему живой, а воспринимается как вполне реальное существо, неотличимое от других «настоящих» элементов мира.