Наложение проекций как способ поиска реального мира

Предложение: «Тигр имеет рыжий окрас» является верным для большинства людей. Если принять расстройства зрительного аппарата, как это принято в мире людей, за отклонения от нормы зрения, а не за его особенность или разновидность, то для обладающих здоровым зрением людей это выражение будет отражать действительность. Даже для людей с нарушением цветового зрения предложение будет правдивым, потому как мир, который создал вокруг себя человек, имеет определённые стандарты, соблюдение которых необходимо для ориентации в нём. Столкновение утверждений людей с дальтонизмом и здоровым зрением разрушало бы привычную картину мира и затрудняло бы его понимание, а потому людям с нарушением цветового зрения пришлось принять точку зрения тех, у кого не было обнаружено отклонений и в будущим апеллировать именно их утверждениями. Итак, тигр рыжего цвета. Для человека.

Рассмотрим же теперь зрение других млекопитающих. Считается, что большинство их них имеет дихромазию — зрение, при котором мир предстает лишь в зеленом и синем цвете. Оно характерно, например, для пятнистого оленя — излюбленной добычи тигра, который становится невидимкой в гуще зеленых зарослей, а потому представляет огромную опасность для оленя с дихромазией. Но если человек знает о существовании отклонения, а животное нет, можно ли сказать, что в его понимании мира зеленый и синий цвет являются действительными и отражают реальность? Что же тогда такое реальность, если уже сейчас мы сталкиваемся с абсолютно разными взглядами на мир, являющимися правдивыми для обоих существ — и человека, и оленя?

Ответ на вопрос: «Как же выглядит "на самом деле"?» — пытались дать многие. Особенно остро эта проблема рассматривалась в книге Лоррейна Дастона и Питера Галисона «Объективность», где авторы разбирали разные способы изучения окружающего мира. Истина-по-природе была первым способом сохранения объектов мира, и предполагала запечатление наиболее характерных, ярких, классических черт растений, животных и т.д. Но в итоге от нее отказались, признав идеализацию ложным методом познания, поскольку ничего идеального или образцового в природе не встречается. После же появления камеры люди открыли для себя механическую объективность и научились схватывать объекты мира такими, какими они предстают перед нашим глазами, точнее, им так казалось. Вскоре выяснилось, что аппаратом, хоть и самостоятельно создающим образы, управляет человек, который задает определённые настройки. И вот, еще один метод разрушился. Наиболее убедительным оказалось тренированное суждение — симбиоз работы техники и человеческого мышления, совместные усилия которых создавали наиболее приемлемую на сегодняшний день объективность.

Но и эта работа в результате дает нам не ключ от врат к реальности, а лишь объективность — приемлемое для человека утверждение о мире, помогающее комфортно ориентироваться в нем. Реальность не может быть достигнута. Все дело в том, что ради реального, человеку придется выйти за пределы своего восприятия мира и посмотреть на реальность «со стороны». Но так как на данный момент — это невозможно, мы все также продолжаем работать с теми инструментами, что делают для нас доступным существование — ориентируют в недоступном нам реальном мире. Я говорю о наших органах чувств, которые после раздражения подают сигналы в мозг, где обработанная информация превращается в проекции. Реальность для нас есть результат работы мозга. Результат — это созданные проекции.

О проецировании писал Вилем Флюссер. С его точки зрения, оно стало доступно человеку благодаря переходу от буквенного мышления к численному, позволившему разложить процессуальный мир на частицы. Эта теория предполагает разложение не только самого мира, в котором каждый объект и субъект занимает свою важную позицию (а не является венцом творения, которым ранее нарекал себя homo sapiens). Речь идет о разложении системы внутри системы — организма внутри мира. Таким образом был разложен и человек. И здесь происходит то, что ранее казалось невозможным — отделение одних механизмов, принадлежащих внутреннему миру человека, от других и полная их воспроизводимость посредством современных технологий, первой из которых стала камера (ранее — механическая объективность). Один из инструментов, предоставляющий данные мозгу для дальнейшего проецирования, был вынесен за человеческие пределы и синтетически воссоздан, создав еще одну проекцию, положившую начало производству широкого спектра технических образов, некоторые из которых сегодня спасают жизни. Я говорю о медицинских аппаратах.

Сегодня мы способны изучать внутренние органы человека, не прибегая при этом к хирургическому вмешательству. УЗИ, КТ, СКТ, рентген, МРТ, КЛКТ, сцинтиграфия, ОФЭКТ, ПЭТ помогают выявлять заболевания на ранних стадиях, определять степень и площадь поражения органов и т.д. Невидимое становится видимым. Эти исследования, проецируя обработанные машинами данные, открывают новые миры, недоступные человеческому глазу. Но все эти изображения окажутся бесполезными без описания врачей, которые и дают заключения по представленным исследованиям. Таким образом доказывается применение тренированного суждения сегодня, его актуальность, как выбранного метода поиска объективности.

С одним из проецированных техникой миром мне пришлось столкнуться совсем недавно, когда после приема у стоматолога меня направили на МРТ. Я стала объектом, а не субъектом изучения, неподвижным нечто, выполняющим инструкции врача. Погружение не просто в машину, но в новое пространство, подстраивающее тебя под свои рамки. Забирающее твой привычный ритм жизни. Эта неподвижность есть путь к получению точной информации, предполагающей путь к спасению индивида. Исследование, выводы из которого выносит врач определяют нашу судьбу и помогают объективно оценить одну из важнейших сфер жизни — здоровье человека.

Но подобный синтез открыли для себя и представители иной сферы детальности. Я говорю о современных художниках. Отношения между проекцией врача и проекцией технологии можно сравнить с проецированием художника на проекцию медицинского исследования. Как тренированное суждение расширило познание объективного, так и художники в сотрудничестве с технологиями расширили возможности изучения реального для нас мира.

Мы сталкиваемся с невероятным. Ранее человек неосознанно или осознанно использовал свое воображение для создания проекции — особого взгляда на мир, особого мира. Далее он создал технологию, воображение которой создает свои проекции, добавляя к первым (человеческим) новые. Художники же взяли технические проекции и наложили на них свои.

Искусство — это возможность прожить опыт иных людей, увидеть их образы, их видение мира. Это возможность стать другим человеком. Если же техническое воображение моделирует один опыт, а человеческое воображение другой, то в случае искусства происходит наложение двух слоев. В итоге мы получаем не симбиоз (как у врачей и медицинских исследований), а наложение интерфейсов разных миров — технического внешнего и биологического внутреннего. Такое сотрудничество позволяет художникам использовать технические образы, чтобы расширять возможности изучения нашего мира. Обозревая и открывая новое и скрытое в нашей реальности через реальность технологическую. Но чем же будет являться этот тандем проекций? Третьим миром, соединяющим в себе воображения двух разных структур.

Именно исследование третьего мира, появляющегося благодаря наложению проекций художника на проекции машины, и станет предметом моего изучения.

Потому как горизонты третьего мира позволяют посмотреть на реальность не только с точки зрения человека или технологии отдельно, но одновременно с обоих ракурсов, мы приближаемся к возможности восприятия недоступной нам реальности.

Большая часть работ, о которых я расскажу ниже будет связана с использованием рентгеновских снимков. Все потому, что это медицинское визуальное исследование является наиболее распространённым среди населения. Но в тексте также встретится исключение в виде МРТ исследования.

Начнем с достаточно ожидаемой формы использования, которую можно назвать ассоциацией первой степени, раскрывающей мысль о недуховном внутреннем мире. «Наизнанку: современный автопортрет» — работа Паулы Краун, созданная в 2013 году. Здесь мы сталкиваемся с проблематикой объективного автопортрета. Подобной картины или фотографии просто не существует, потому как взгляд одного индивида на созданную работу создаст уникальное впечатление. Интерпретация изменит задумку автора. Мы столкнемся с проекцией другого.

Но для Краун в этой работе важно не только это. Она утверждает, что сами изображения в первую очередь являются для нее формами, абстракциями, узорами, линиями, в которых она ищет точки соприкосновения с внешним миром. Это «внутренний ландшафт». По задумке автора, транслируемые на круглые экраны изображения должны в первую очередь напоминать пейзажи, и только постепенно открываться со своей истинной стороны зрителю.

Работа показывает присутствие систем в системе. Если внешний мир имеет свой механизм, то и организмы, живущие в нем — это не только его компоненты, но и самостоятельные системы, обладающие своим пространством. Хоть экология и против рассмотрения отдельных организмов как самостоятельных систем (ведь важна слаженная работа большого мира), нельзя отрицать самого факта наличия в меньшем компоненте отдельной вселенной, открывающейся нам в данном случае с помощью МРТ.

Похожим образом работал современный художник Франтичек Клосснер. Он, как и Паула Краун, использовал круглую форму для создания своего видеоперформанса, только здесь она скорее должна была ассоциироваться с траурными медальонами, в которых родные хранили портреты ушедших любимых. Мне же они напомнили те овальные портреты, что до сих пор можно встретить на кладбищах сегодня. В подобной форме автор говорит о смерти, о нашем страхе перед скелетом. Проблема заключается в том, что, то невидимое, что было обнаружено посредством рентгена, ассоциируется у человека либо со смертью, либо же с получением травмы. Скелет есть последствие разложения — умирания, а так как смерть — это неизведанное для человека поле, то в первую очередь оно будет вызывает страх.

На самом же деле, этот каркас из костей является частью нас на протяжении всей жизни, он и есть мы, живые мы, двигающиеся мы. Скелет — это не только смерть, скелет — это сама жизнь. Именно поэтому художник создает не просто фотографию, а записывает видеоролик, на котором демонстрирует движения живого, но невидимого нам кусочка себя. Видео помогает человеку отойти от страха перед недвижимым скелетом, являющим смерть, и осознать его движение внутри себя. Автор напоминает нам о невидимой жизни, что протекает внутри нас, невидимом мире, которого не нужно бояться. Не печать смерти несем мы внутри, а спрятанный символ жизни, ведущий нас до самого конца.

Молодые студенты-художники из Японии Сайко Канды и Маюки Хаяси идут дальше и меняют отношение людей к скелету на 180 градусов. Они создают серию рентгеновских снимков, запечатляющих близость четырёх пар. Авторы соединяют воедино, казалось бы, настоящие противоположности — живые заботливые объятия возлюбленных и холодный скелетный каркас, вызывающий у человека лишь мысли о кончине.

Но эти фотографии заставляют смотрящих изменить их привычное восприятие, потому как в данном проекте авторы превращают пугающее в трогательное. Через скелет авторы раскрывают глубину любви, интимность взаимоотношений между возлюбленными. Этот проект можно описать одной лишь фразой: «Любовь до мозга костей». И больше слов здесь не нужно.