Вечный женский образ у Гогена и Боттичелли

Поль Гоген — один из представителей постимпресионизма. Его работы известны декоративностью, плоскостью, умелым использованием контрастных цветов и заложенными смыслами. В начале творческого пути его живопись имела больше общих черт с импрессионизмом. Но со временем художник меняет стиль. Его больше не интересует попытка зафиксировать скоротечное мгновение. Он уходит в изображение статичности, ему нравится показывать неизменные состояния.

Большое внимание на его творчество оказало путешествие на острова. Там его стиль приобретает ту узнаваемую форму, которую сейчас мы ассоциируем с Гогеном. Картины становятся плоскими, фигуры статичными, все герои пребывают в спокойном безмятежном состоянии. На большей части работ позднего периода героинями становятся смуглые крепкие таитянские девушки. Они кажутся невозмутимыми: не стесняются своей наготы, не выражают ярких эмоций, их взгляд отрешен. Связывая их гармоничное безмятежное состояние с стремлением Гогена как постимпрессиониста показать вечный образ, можно сказать, что женщины на полотнах художника существуют как бы вне времени. Они не здесь и сейчас: они всегда. Такое чувство возникает у зрителя.

Многие художественные черты Поль Гоген перенимал из искусства прошлого. В его работах можно заметить влияние архаики: например, в фигурах людей иногда появляется неестественная развернутость в профиль, напоминающая древнеегипетские изображения. Некоторые сюжеты художник брал из Библии, а некоторые — из древних таитянских мифов. Особое внимание к линии Гоген тоже во многом перенимает из древнего европейского искусства. «Он отделяет предметы контурами и заполняет их локальным цветом, без светотеневых переходов — потому что писать древний мир нельзя приемами академической живописи». [1] Все это подчеркивает связь Гогена с прошлым. Кажется, художник постоянно обращался к уже существующим образам и визуальным системам, как будто пытался найти в них что-то устойчивое и неизменное. Из-за этого в его работах иногда возникают черты, напоминающие ранний Ренессанс: плоскостность пространства, декоративность, спокойные и почти неподвижные лица героев, обобщенность фигур. Особенно это ощущается в женских образах. Женщины на картинах Поля Гогена напомнили мне Мадонн и Венер Сандро Боттичелли. Когда смотришь на героинь Гогена, возникает странное чувство: они существуют не внутри момента, а будто всегда. Похожее ощущение появляется и при взгляде на женские образы Боттичелли. У обоих художников женщины воспринимаются не столько как личности или персонажи конкретной сцены, сколько как устойчивые образы или состояния. Они выглядят существующими вне конкретного времени. Возможно, эта вневременность создается у художников похожими художественными средствами.

Цель моего исследования — выявить черты изображения женщин у Гогена, которые создают ощущение вневременности в восприятии зрителя. Для этого я хочу сопоставить женские образы Гогена и Боттичелли и определить, существуют ли между ними схожие художественные приемы.

Структуру исследования я выстраиваю следующим образом: выбираю картины Гогена и Боттичелли и сопоставляю их по нескольким параметрам — как изображена фигура, как устроена живопись и во что превращается женский образ. Через это сравнение я хочу понять, какими средствами художники создают ощущение вневременности.

Фигура женщины у художников почти всегда находится в статике. У Сандро Боттичелли это во многом связано с самим искусством раннего Ренессанса, которое еще сохраняло связь со Средневековьем, где персонажей редко изображали в активном драматическом движении. Поль Гоген тоже обращается к прошлому: в своих работах он многое берет из архаики, где фигуры людей изображались более обобщенно и спокойно, без сложных движений и резких поворотов тела. У обоих художников статичная поза женщины становится не просто особенностью стиля. Она придает образу ощущение гармоничности и внутренней устойчивости. Женщина не выглядит человеком, случайно пойманным внутри действия или эмоции. Уже через секунду героиня может начать двигаться или изменить выражение лица, но для художников важен именно этот момент покоя. Они как будто фиксируют не действие, а неизменное состояние.

Картина Рождение Венеры изображает момент появления богини из морской пены — момент рождения чего-то значительного и почти сакрального. Но Сандро Боттичелли показывает не сам процесс, а уже застывшую секунду. Поза Венеры будто остановилась в вечности и пространстве. Несмотря на сам сюжет рождения богини, в картине почти нет ощущения события. Фигура Венеры выглядит очень медленной и спокойной. Ее тело словно не подчиняется движению ветра вокруг: волосы и ткани развеваются, но сама героиня остается неподвижной. Боттичелли не пытается показать естественное движение человека в пространстве — наоборот, поза Венеры выглядит немного условной и даже хрупкой, она будто создана не для движения, а для созерцания. Благодаря этому сцена начинает восприниматься не как фрагмент мифа, а как его вечный образ. Исследователи называют «Рождение Венеры» историей «про статику и покой» и пишут, что в этой картине Боттичелли создает «слепок вечности». [2]

На картине “Женщина, держащая плод” Гогена фигура героини находится в таком же неподвижном состоянии. Можно предположить, что вокруг продолжается обычная жизнь острова: ходят люди, идет работа, чувствуется суета жаркого дня. Но Гоген не пытается показать повседневность или зафиксировать реальное мгновение. Он словно останавливает девушку внутри картины. Кажется, будто жизнь вокруг замерла вместе с ней. Даже фигуры на заднем плане выглядят не движущимися людьми, а силуэтами, застывшими внутри пространства картины.

Похожее ощущение возникает при взгляде на “Таитянские пасторали”. На полотне изображены две девушки, но их позы снова выглядят остановленными и почти неподвижными. Можно представить, что художники-реалисты или импрессионисты попытались бы показать изменение позы в движении, заинтересовались бы самой динамикой тела. Но Гоген как будто намеренно убирает движение. Девушка с тазом держит предмет легко. Вторая героиня только символически касается флейты, но не играет на ней по-настоящему. Из-за этого фигуры воспринимаются не как люди внутри действия, а как устойчивые образы, существующие в состоянии спокойствия и остановленного времени.

Взгляд героинь Поля Гогена и Сандро Боттичелли чаще всего не направлен прямо на зрителя. На самом деле он будто вообще ни на чем конкретно не сосредоточен. Создается впечатление, что женщины смотрят в никуда: они о чем-то задумались и немного оторваны от происходящего вокруг. Их лица почти ничего не выражают. Героини находятся в состоянии глубокой внутренней гармонии, их не тревожит сюжет, разворачивающийся вокруг них. Черты лица расслаблены, эмоция не становится главным содержанием образа.

На картине “Две таитянки” девушка слева будто совсем не замечает зрителя. Героиня справа слегка склоняет голову и как будто смотрит на нас, но ее взгляд остается пустым и отрешенным — он направлен скорее внутрь себя. Флора на картине “Весна” Боттичелли тоже смотрит куда-то мимо зрителя, вдаль, словно существует отдельно от пространства картины. В картине “А, ты ревнуешь?” само название намекает на ревность — сильное и тревожное чувство. Но лицо героини остается спокойным, почти безразличным. Кажется, что происходящее на самом деле не способно нарушить ее внутреннее состояние.

Именно через отсутствие ярко выраженной эмоциональности художники создают ощущение одухотворенности образов. Женщины выглядят так, будто существуют немного вне обычной реальности. В них появляется странная величественная гармония, которую не могут потревожить повседневные чувства и земные заботы.

Жесты у Поля Гогена и Сандро Боттичелли становятся инструментом для передачи внутреннего состояния героинь вместо ярко выраженных эмоций. Особенно это заметно у Боттичелли, которого исследователи называли «поэтом линии». Художник пишет руки женщин с особой осторожностью и изяществом: их очертания плавные, мягкие и гармоничные. Жесты его героинь редко выглядят бытовыми или случайными — наоборот, они кажутся почти ритуальными. У Гогена жесты тоже приобретают особое значение. С помощью движений рук он добавляет полотнам скрытый смысл, и его героини будто молча разговаривают со зрителем через позы и прикосновения.

В “Благовещении” Боттичелли Мария слегка отстраняется назад и прижимает руку к груди, но в ее движении нет испуга или резкости. Вторую руку она вытягивает вперед, как бы выражая удивление. Жест выглядит очень плавным и медленным, будто заранее предопределенным.

На картине “Адам и Ева” Ева повернута к зрителю и рукой тянется к запретному плоду, который протягивает ей змей. Кажется, что перед нами должен быть один из самых драматичных моментов в истории человечества — момент грехопадения. Но Гоген не превращает сцену в эмоциональную кульминацию. Он пишет движение Евы очень аккуратно и даже скромно. Ее жест выглядит медленным и спокойным, будто в нем нет внутренней борьбы или страха. Из-за этого внимание переносится не на само действие, а на состояние образа и символическое значение сцены.