Исходный размер 1437x2000

Как фотография расширяет поле видимого в современном искусстве

Данный проект является учебной работой студента Школы дизайна или исследовательской работой преподавателя Школы дизайна. Данный проект не является коммерческим и служит образовательным целям
Проект принимает участие в конкурсе

Концепция исследования

Современное искусство во многом сформировалось в течение XX века — периода, когда изменились не только художественные языки, но и сами условия производства и восприятия искусства. Модернизм поставил под вопрос привычные представления о произведении, его форме и материале. Появление новых технологий и медиумов расширило возможности художников, а границы между уже существовавшими видами искусства стали становиться менее определёнными. Живопись, скульптура, архитектура, фотография, кино и другие средства изображения и фиксации начали взаимодействовать друг с другом. Художественным материалом постепенно становились не только традиционные объекты, но и пространство, действие, процесс, окружающая среда и повседневная реальность.Фотография в этом процессе занимает особое место. В XX веке она окончательно выходит за пределы редкой технической практики и становится массовым способом производства и распространения изображений. Развитие фотокамер, совершенствование плёнки и печати, появление более доступных камер, распространение иллюстрированной прессы, рекламы и массовой визуальной культуры привели к тому, что фотографическое изображение стало одной из привычных форм фиксации окружающего мира. Изображения начали быстро перемещаться между разными контекстами: от личного архива и газеты до музея, книги, плаката и экрана. Искусство не могло существовать отдельно от этих изменений и постепенно стало использовать фотографию не только как самостоятельный художественный медиум, но и как средство фиксации, передачи и распространения других художественных практик.

Исходный размер 1800x1200

Обед на небоскрёбе, 1932 год, точный автор неизвестен

Во второй половине XX века фотография становится особенно важной для искусства, существующего не как постоянный объект: ленд-арта, перформанса, временных инсталляций, действий, оставляющих лишь след. Зритель часто видит произведение только на снимке — действие, которого не наблюдал, место, где не был, или объект, который уже изменился или исчез.Здесь возникает проблема документальности. Фотография якобы фиксирует происшедшее и выступает нейтральным посредником, но любой снимок предполагает выбор точки, расстояния, момента, масштаба и границ кадра. Поэтому она не просто сохраняет произведение, а формирует его видимое представление.Это особенно важно для искусства, связанного с местом, телом, действием или временем. Фотография делает доступным недоступное, но сама становится новой ситуацией восприятия: между произведением и зрителем появляется изображение. В исследовании рассматривается напряжение между документом и интерпретацией: что сохраняется при фотографической передаче, что меняется и может ли изображение не только сообщать о произведении, но и дополнять его смысл, масштаб и способ существования.

Материал организован так, чтобы проследить изменение роли фотографии: сначала случаи сохранения информации об объекте или событии, существовавшем независимо от неё; затем произведения, для которых снимок — необходимый доступ к удалённому, временному или исчезнувшему; далее — случаи, где фотография входит в художественную конструкцию и определяет предъявление зрителю. Это позволяет не противопоставлять документацию и искусство жёстко, а показать разные степени их взаимодействия.Теоретическая основа — тексты о фотографии как способе обращения с реальностью, фиксации и распространения изображений и части художественных практик XX века. Идеи Зонтаг важны для двойственности снимка: связь с реальным объектом и одновременно отдельный переносимый образ. Тексты об изменении художественного поля второй половины XX века дают контекст взаимодействия с ленд-артом, перформансом и концептуальными практиками; привлекаются также музейные и исследовательские материалы о конкретных произведениях и их документации.

Таким образом, ключевой вопрос исследования можно сформулировать следующим образом: как фотография, выступая документальным средством, участвует в создании смыслов произведения современного искусства? Насколько фотографическое изображение способно нейтрально передать объект или действие и в какой момент оно начинает изменять, дополнять или переопределять их восприятие?

Истоки

Так случилось, что одно из самых влиятельных произведений искусства XX века напрямую связано с фотографией. Речь идёт о «Fountain» (фр. Fontaine) французского художника Марселя Дюшана, представленном в 1917 году на первой выставке «Society of Independent Artists» в Нью-Йорке. Дюшан взял обычный писсуар, подписал его псевдонимом «R. Mutt» и представил как произведение искусства, но работа была отклонена организаторами выставки [24].

Марсель Дюшан, Fountain, 1917, фотография сделана Альфредом Стиглицем / Альфред Стиглиц

После этого Дюшан передал её фотографу Альфреду Стиглицу, который сделал фотографию «Fountain» для журнала «The Blind Man». Именно эта фотография стала одним из первых публичных показов работы и сохранила её образ. Оригинал же вскоре утратили или уничтожили, сейчас экспортируются копии «Fountain», создание которых возможно в том числе благодаря фотографии [4, 23]. В этом смысле снимок Стиглица оказывается наиболее близким к оригиналу артефактом. Кроме того, фотография добавляет к идее Дюшана новые смысловые слои: она сообщает произведению эфемерность и загадочность, фиксирует жест и результат действия художника, превращает странный предмет в нечто большее, чем в необычную форму, создает ему легенду.Фотография занимала важное место и в других экспериментах Дюшана. В 1920 году он вместе с Ман Рэем создал «Élevage de poussière» (англ. «Dust Breeding») — фотографию поверхности его «The Large Glass», покрывшейся пылью за время, пока работа оставалась в мастерской [4, 37].

Марсель Дюшан и Ман Рей, Élevage de poussière, 1920 / Портрет Ман Рея

Ман Рэй использовал длительную двухчасовую экспозицию, чтобы зафиксировать текстуру пыли на стекле. Получившееся изображение настолько необычное, что воспринимается почти как фотография неизвестного ландшафта, снятого с высоты. Само название «Élevage de poussière» (англ. «Dust breeding») превращает случайно накопившуюся пыль в самостоятельный сюжет. В одном из последующих воспоминаний Ман Рэя эта поверхность описывается как странный пейзаж, увиденный сверху; фотография была опубликована с подписью, представлявшей её как вид с самолёта. [4, 37]В этих двух случаях фотография теряет свою нейтральность и документальность: в случае «Fountain» она определяет, как утраченное произведение остаётся видимым, создает ему легенду, а в «Élevage de poussière» выбор точки съёмки меняет восприятие поверхности стекла. Фотография сохраняет то, что перед камерой, но одновременно выделяет фрагмент, масштаб и точку зрения. Согласно Зонтаг, фотошрафия даёт «миниатюру реальности» и создаёт новые отношения между участками пространства. Поэтому камера не только документирует, но и формирует образ. Уже у Дюшана и Ман Рэя фотография связана с самим существованием художественного образа: она сохраняет объект после исчезновения, делает видимым иное и предлагает новый взгляд. Вопрос о фотографии в современном искусстве начинается не только с документирования, но и с того, как сам акт съёмки меняет фиксируемое.

Фотография для документации

Во второй половине XX века представление о скульптуре и произведении искусства начинает заметно меняться. Художников всё меньше интересует произведение как самостоятельный объект, который можно рассматривать с одной внешней позиции, и всё больше — его отношение к пространству, масштабу, движению зрителя и окружающей среде. Одним из важных текстов этого изменения становятся «Заметки о скульптуре» Роберта Морриса, опубликованные в 1966 году, в котором, рассуждая о новой скульптуре, Моррис обращает внимание на то, что восприятие произведения зависит не только от его формы, но и от положения зрителя относительно него. Размер объекта соотносится с размером человеческого тела, а пространство между зрителем и произведением становится частью опыта его восприятия [39].Это идеи находят отражение в практиках, которые начинают работать непосредственно с окружающей средой. В 1960–70-е годы появляются произведения, которые невозможно полностью отделить от места их создания: они располагаются в ландшафте, используют землю и природные материалы, существуют в определённых пространственных и временных условиях.В 1979 году Розалинд Краусс в эссе «Скульптура в расширенном поле» описывает эту ситуацию как изменение самой логики определения скульптуры. Она обращает внимание на то, что в течение предыдущего десятилетия скульптурой стали называть самые разные практики: от пространственных конструкций и зеркал до фотографий, документирующих прогулки, и временных линий, прорезанных в пустыне [41].

Скульптура, на самом деле, — это единственное понятие, находящееся на периферии поля, внутри которого возможны иные, различно структурированные возможности [41].

Розалинд Краусс

Одним из наиболее показательных произведений этой ситуации становится Spiral Jetty Роберта Смитсона, созданная в 1970 году на берегу Большого Солёного озера в штате Юта. Смитсон сформировал из чёрного базальта, земли и соли спираль длиной около 1500 футов, уходящую в озеро. Форма дамбы связана с масштабом самого места, уровнем воды, геологическими и природными процессами. В разные времена года спираль оказывается частично или полностью скрыта водой, а её внешний вид меняется вместе с окружающей средой. [3, 25]

Исходный размер 979x700

Роберт Смитсон, Spiral Jetty, создана в 1970-м году

Здесь заметна связь между расширением художественного пространства и фотографией. «Spiral Jetty» невозможно воспринять как традиционную скульптуру, находящуюся перед зрителем, её размеры значительно превышают человеческий масштаб, а форма целиком раскрывается только с определённой точки зрения, прежде всего с воздуха. На земле зритель может пройти по отдельным участкам спирали, видеть камни, воду и окружающий ландшафт, но не может одновременно охватить взглядом всю конструкцию. Более того, часть её существования вообще может быть недоступна для восприятия: из-за изменения уровня воды работа в течение десятилетий периодически скрывалась. В этом смысле произведение буквально выходит за пределы непосредственного поля зрения, чувственности. [3, 25]Фотография же создаёт для этой работы другое поле видимости. Аэрофотография позволяет увидеть форму целиком, соотнести её с береговой линией и масштабом окружающего ландшафта. Она не заменяет пребывание на месте и не даёт того же опыта, который получает человек, находящийся внутри произведения, но делает доступным аспект работы, который с земли практически невозможно воспринять. [2, 5, 6, 17]

Кадры из фильма Смитсона, снятого во время создания объекта

Показательно, что фотографическая фиксация «Spiral Jetty» продолжается и сегодня. Dia Art Foundation, которому принадлежит работа, с 2012 года один или два раза в год проводит её аэрофотографическую съёмку весной и осенью, формируя последовательный архив его изменений во времени [3, 6].Из-за этого, с другой стороны, возникает некое противоречие, ведь «Spiral Jetty» создавалась как произведение, неразрывно связанное с конкретным удалённым местом, но фотография делает это место доступным откуда угодно. Регулярная съёмка превращает снимки в последовательность, по которой видны изменения работы: уровень воды, исчезновение участков, цвет и поверхность ландшафта, фотография сохраняет удалённость произведения и одновременно преодолевает её, создавая дополнительные смысловые слои [2].

Spiral Jetty весной, 2026 / весной в 2015-м

В этом отношении «Spiral Jetty» позволяет иначе посмотреть на вопрос о документальности фотографии. В этом случае камера помимо документирования произведения искусства открывает зрителю такой аспект его формы и такого масштаба, которые непосредственное присутствие не позволяет увидеть, прочувствовать целиком. Одновременно она создаёт новое временное измерение произведения, собирая его различные состояния в последовательность изображений, становясь еще одним способом существования и восприятия произведения.В том же ключе можно рассмотреть работу Кристо и Жанны-Клод «Running Fence» (1972–1976).

Христо Явашев и Жанна-Клод де Гийебон, Running Fence 1972–1976

Белое полотнище высотой 5,5 метра протянулось почти на 39,4 километра через холмы Сономы и Марина, пересекло дороги и спустилось к Тихому океану. Работа существовала всего две недели в сентябре 1976 года[1, 26, 27, 28]. Её масштаб принципиально менял восприятие ландшафта: находясь внутри него, зритель мог увидеть только отдельный фрагмент, тогда как фотография позволяла зафиксировать отдельные участки, перспективу и связь полотна с рельефом. Фотография здесь важна не только как свидетельство уже завершённой работы: существуют многочисленные снимки её подготовки и монтажа: прокладки маршрута, установки опор, натяжения кабелей и самого полотна. Сохранившиеся фотографии показывают работу не как единичный объект, а как длительный процесс, включавший согласования, расчёты, строительство и взаимодействие с ландшафтом. Подготовка «Running Fence» продолжалась 42 месяца и включала участие 59 владельцев ранчо, публичные слушания и судебные разбирательства [21, 22].

Исходный размер 1540x1000

Христо Явашев и Жанна-Клод де Гийебон, Running Fence, 1976

В «Valley Curtain» (1970–1972) эта связь между произведением, процессом и фотографией становится ещё заметнее. Через ущелье Rifle Gap в Колорадо был натянут огромный оранжевый занавес шириной около 381 метра. Первая попытка его установки была уничтожена ветром ещё до завершения; окончательная конструкция продержалась только 28 часов, после чего также была демонтирована из-за сильного ветра. При этом фотографы Шунк и Кендер на протяжении двух лет снимали подготовку проекта, строительство первой и второй конструкций и сам момент существования занавеса. [20, 21]Поэтому в случае Христо фотография оказывается связана с работой не только после её исчезновения. Она фиксирует последовательность, из которой работа складывается: замысел, подготовку, физический труд, монтаж, существование в ландшафте и демонтаж. В результате изображение сохраняет не только форму произведения, но и то, что стоит за этой формой. Гигантский объект, который невозможно было охватить одним взглядом и который вскоре перестал существовать, через фотографический архив получает собственную историю создания.

Исходный размер 1050x617

Христо Явашев, Valley Curtain, 1972

Это соответствует и высказываниям самого Христо о его практике. Он разделял у проекта «нематериальный» и «материальный» периоды: ещё до появления физического объекта работа существует в виде идеи, переговоров, чертежей и планирования. При этом Христо подчёркивал, что не считает свои проекты просто эфемерными: они временные, но создаются как полноценные, прочные конструкции. После демонтажа остаётся архив материалов, включающий фотографии, чертежи, модели и документы. [29, 32, 33]В таком случае фотография позволяет увидеть то, что само произведение не могло показать одновременно: его масштаб, процесс создания и последовательность изменений. Если «Spiral Jetty» через фотографию получает дополнительный, недоступный с земли взгляд на пространство, то у Христо фотография раскрывает ещё и временную структуру произведения — то, как оно возникает, существует и исчезает.

Христо Явашев, Valley Curtain, 1972

Хотя это больше перформанс, упоминание важно: художник сам выделяет фотографию как результат. Для «A line made by walking» Ричард Лонг несколько раз прошёл по полю, оставляя след в виде линии сплющенной травы. Сама линия быстро исчезла, но снимок записал энергию действия и сделал этот жест «видимым». Встает вопрос: что стало произведением? Действие или его фото? По существу, фото — единственная форма, в которой работа «осталась». Таким образом, даже в «простом» концептуальном действии фотография играет роль «расширителя» — материально сохраняя действие, напоминает о художнике, о его теле, которого нет [7, 8, 19, 36].

Как фотография расширяет поле видимого в современном искусстве
Проект создан 20.11.2026
deziiign
Цифровая платформа, где талантливые креаторы находят клиентов, а бренды — свежие идеи. Загружайте проекты, получайте фидбек, участвуйте в конкурсах, получайте образование  — или запускайте собственные опен-коллы и находите исполнителей для своих задач.
лучшее
дизайн
предметный дизайн
мода
среда
гейм-дизайн
иллюстрация
о дизайне
интервью
Мы используем файлы cookies для улучшения работы сайта и большего удобства его использования. Более подробную информац...
Показать больше