Синяя птица

вот тут сделать вступление небольшое

Каждая скульптура существует одновременно в нескольких измерениях. Есть неопределённая материальная масса — грубое литое стекло, и есть точная линия — металлический контур. У каждой скульптуры есть собственная сценическая метка. Пока зритель движется вокруг объекта, он видит разрозненные, конфликтующие фрагменты. Встав на обозначенную точку, он видит, как отдельные элементы складываются в законченный гармоничный образ.

На сцене декорация, свет, актёр, звук сами по себе являются отдельными элементами; спектакль возникает только в глазах зрителя. Так и данная серия скульптур являет собой материализацию идеи Метерлинка: предмет всё время находился перед нами, изменился только зрительский взгляд.

Художественный язык проекта строится на диалоге двух материалов. Литое стекло — хрупкое, несовершенное, полупрозрачное — существует как материализованное ощущение. Металлический контур здесь точен и графичен — задает рамки для выявления души всех персонажей сказки.

Традиционные материалы декоративного искусства модерна получают современную функцию: вместо украшения они становятся инструментами восприятия.
Совмещение исторических свойств стиля модерна и современное прочтение материалов:
художественное стекло / литая абстрактная масса
прихотливая линия модерна, удар бича / упрощенный грубоватый контур
синтез искусств / соединение скульптуры, среды и зрителя
декоративная целостность / деконструированный образ, собирающийся из фрагментов

Премьера «Синей птицы» состоялась в МХТ 30 сентября 1908 года. При постановке использовались чёрный бархат и сложная световая партитура: темнота фактически становилась материалом спектакля, из которого возникало чудо. Сам театр находится в здании, перестроенном Шехтелем для МХТ в 1902 году; архитектор проектировал не только фасад и интерьеры, но и свет, орнаменты и занавес.

В Камергерском переулке Ночь поселилась больше века назад, когда впервые погас свет перед началом «Синей птицы». Каждый вечер она ждёт мгновения, когда знакомые очертания исчезают в темноте и обычный мир перестаёт быть единственно возможным.
В сказке Ночь живёт во дворце с множеством запертых дверей и сторожит то, чему ещё не пришло время быть увиденным. Здесь её дворцом становится сам театр. Его занавес — первая закрытая дверь, темнота зала — пространство тайны, а начало спектакля — разрешение эту тайну открыть.
Но не спешите искать Синюю птицу. Пока взгляд зрителя не готов, да и хозяйка замка, Ночь, — холодная, закрытая, властная — мешает путникам найти простейший путь к синей птице, запутывая их. Она словно спрашивает каждого входящего: готов ли ты увидеть то, что появляется только после того, как привычный мир исчезает? Театральная магия случается только благодаря Ночи.

Дом артистов МХАТ — музей-квартира Вл. И. Немировича-Данченко, Глинищевский переулок, 5/7Из темноты Камергерского переулка маршрут постепенно выводит нас к Свету. Немирович-Данченко, говоря о «Синей птице», определял характер спектакля через светлые, радостные тона, юмор и трогательный лиризм. Квартира в Глинищевском переулке — это сохранившийся личный мир человека, который сформулировал эту оптику спектакля. Он жил здесь с 1938 по 1943 год. Сам дом специально строился для артистов МХАТ и деятелей искусства. Поэтому это не дом-музей одного человека, а буквально дом мхатовской среды.

Душа Света — теплая, радушная, открытая — сопровождает человека там, где тот боится потерять надежду. Возле дома Немировича-Данченко она становится хранительницей взгляда режиссёра: давая нам способность обнаруживать надежду и веру внутри себя. Душа Света помогает различить то, мимо чего мы могли бы пройти, не заметив важного, чтобы каждый смог найти свою синюю птицу.

Теперь одного света недостаточно. Нужно научиться смотреть…
К. С. Станиславский в «Работе актёра над собой» сравнивал изменение восприятия с поворотом волшебного алмаза из «Синей птицы»: после него глаза «начинают иначе смотреть», уши — иначе слушать, а ум — иначе оценивать окружающее».

В пьесе Берилюна даёт детям волшебный алмаз, благодаря которому они начинают видеть души вещей. Сама система Станиславского тоже построена вокруг перехода от внешней формы к внутренней жизни.У дома Станиславского нас встречает Берилюна — та, без которой путешествие Тильтиля и Митиль никогда бы не началось. Так она становится персонажем метода зрения, ведь она оставляет свой алмаз путешественникам. Стоит повернуть его — и знакомое перестаёт быть привычным и пустым. У предметов обнаруживается характер, голос и душа. Именно этому Станиславский всю жизнь учил актёра: не изображать жизнь, а находить её там, где другой человек пока видит только форму. Зрителю дают новый способ видеть.