Сад, рождающий садовника
Мой проект — это диалог с Иеронимом Босхом через хрупкую, но вечную материю фарфора. Меня привлекла не столько религиозная дидактика его работ, сколько та вселенная символов, в которой страх и искушение становятся осязаемыми, обретают форму.
Мой объект вырос на этих символах: сердце, лягушки, ягоды. У Босха сердце часто изображали пронзенным, пылающим или замкнутым, и оно было вместилищем греха. Я же увидела в нём поле битвы, сад, где произрастают наши «внутренние демоны». Поэтому моё сердце — не столько орган, сколько персонаж. Оно покрыто ягодами-наростами, соблазнительными и ядовитыми. Это те самые «сладкие» мысли, навязчивые идеи, мелкие пороки, которые мы лелеем и которые, разрастаясь, формируют саму ткань нашей личности.
Сердце стоит на трёх лягушках — классическом для Босха символе греха и тёмной алхимии души. Это тонкий фундамент тех низменных инстинктов и страхов, из которого всё произрастает. Но из этого же сердца вырывается вверх фигура человека. Он обнажён и хрупок, как фарфор, из которого сделан. Его жест — не триумфальный взлёт, а почти надрывное усилие, тяга к чему-то за пределами себя. Он пытается вытянуть себя из этой потерянности, оторваться от собственной порочной почвы.
Здесь соединяются главные для меня мысли. Этот проект о хрупкости и сложности нашего внутреннего баланса. Фарфор — идеальная метафора: он кажется твёрдым и совершенным, но один неверный шаг — и он рассыплется на осколки. Так и наша духовная работа, попытка преодолеть своё же «болото», невероятно хрупка. И в то же время это история о тяжести, гравитации того, что мы сами в себе взрастили. Подняться невероятно трудно, потому что корни — в нас самих.
Босх пугал адом, чтобы наставить на путь. Я же просто показываю, как этот путь выглядит изнутри — как титаническая работа души, пытающейся совладать со всеми своими частями.
Помимо центрального объекта, есть дополняющие его. В них элементы взаимодействуют друг с другом иначе, не теряя своего смысла, но обретая новые.
Объект не даёт ответа, побеждает ли фигура или её тянет обратно. Он фиксирует сам момент борьбы. Для меня это и есть главный символ — не грех и не святость, а это постоянное, мучительное, прекрасное усилие роста вопреки собственной природе.
Серия эскизов
Арт-объект
Чайная пара и флакон
Подсвечник и подставка под украшения
Съёмка
