Рустам Медов
диалоги#1
Диалоги — серия небольших авторских интервью с представителями киноиндустрии, с теми, кто непосредственно создаёт кино. Для обычного зрителя релиз любого фильма, как правило, связан с актёрами, с режиссёром, с продюсерами — с ними охотно берут интервью медиа. Но многие участники этого большого процесса, его соавторы, остаются в тени своих фильмов. Этой серией я хочу познакомить вас с носителями других значимых профессий в кинопроизводстве, с кем лично мне хотелось бы поговорить.
Автор — Иван И. Твердовский, кинорежиссёр, сценарист, продюсер. Куратор, творческий руководитель профиля «Экранные искусства» Школы дизайна НИУ ВШЭ
Рустам Медов — звукорежиссёр и композитор.
Родился в Санкт-Петербурге в 1982 году, живёт и работает в Москве. Специализируется на авторском кино: занимается записью, звуковым монтажом, звуковой драматургией и финальным сведением. За плечами — сотни проектов, включая художественные фильмы, сериалы, документальное кино и музыкальные клипы. Также является вокалистом и автором музыки азербайджанской альтернативной рок-группы Unformal.
Привет, Рустам! Я рад, что ты согласился на этот разговор, потому что часто журналисты спрашивают и говорят о фильме с актерами, с режиссером, с продюсерами. На этом все. Вся большая съемочная группа остается в тени. В случае неудачной какой-то работы, наверное, это может и хорошо, а в случае успеха фильма — несправедливо. Скажи честно, тебя задевает вообще такое позиционирование? Почему еще спрашиваю: ты человек, который пришел в кино из музыки, ты привык к вниманию, быть на сцене. Как тебе находиться в тени?
Скорее нет, чем да. Да, большая часть команды действительно остаётся в тени — и часто зритель даже не догадывается, сколько людей на самом деле «собирают» фильм. Но меня это не задевает. Я не делю свою жизнь на «прошлое в музыке» и «настоящее в кино». Был период, когда я пытался отделить Рустама-музыканта от Рустама-звукорежиссёра, но со временем понял: это одна история. Музыка учит слышать эмоцию и ритм, а кино — точности и вниманию к деталям. И в итоге всё это работает вместе. Поэтому ощущение «я в тени» у меня не возникает. Я просто на своём месте.
Что для тебя важно при выборе проектов, с которыми ты работаешь? Понятно, что история, сценарий, наверно, режиссер, даже может быть бюджет. Но вот если есть проект, про который ты не можешь ответить сразу однозначно, что может в какой-то момент перевесить в его пользу?
Я люблю, когда меня зовут в проект на этапе сценария. Для меня чтение — это уже начало работы: ты ещё не видел кадра, а фильм уже звучит в голове — голоса, ритм, пространство, атмосфера. И я почти сразу понимаю, есть ли у меня ощущение, что я могу добавить этой истории точность и эмоцию через звук. Но если честно — иногда я берусь за проекты, которые не цепляют с первой страницы. Просто потому что мне интересен вызов: смогу ли я своей работой вытянуть материал, добавить ему объём, эмоцию, напряжение. Иногда такие проекты в итоге оказываются самыми неожиданными и важными.
А как ты поступаешь, если, например, не оказывается? То есть когда вызов оказывается неоправдан? Даже наверно точнее и жестче спрошу, как ты переступаешь через неудачи, если они у тебя, конечно, случались?
Такое, конечно, случается. Не каждый проект можно «вытянуть» звуком, и не каждое решение в итоге работает так, как ты на него рассчитывал. В какой-то момент приходится честно признать: да, здесь предел возможностей — и твоих, и самого материала. Я довольно болезненно переживаю такие вещи, много рефлексирую, прокручиваю решения, думаю, где можно было точнее, где услышать раньше, где настоять. Но со временем понял, что это нормальная часть профессии. Важно не застревать в этом, а разбирать ошибки и учитывать их дальше. В итоге каждый такой опыт делает тебя внимательнее. Ты начинаешь лучше чувствовать границы материала, свои сильные стороны и моменты, где нужно искать другое решение или раньше вступать в диалог с режиссёром.
Прости, не могу не спросить про искусственный интеллект и все такое. Время и технические возможности сегодня быстро меняются. Что ты чувствуешь с этими изменениями? Как они отразились конкретно в твоих последних проектах?
Чувствую скорее воодушевление. Для меня ИИ — это не «замена людей», а новый инструмент, который расширяет возможности. Страхи из серии «всё, скоро останемся без работы» появляются каждый раз, когда в профессии возникает новая технология — и почти всегда реальность оказывается сложнее и интереснее. Мне правда нравится исследовать новые подходы и смотреть, как они могут работать в кино. Например, сейчас я заканчиваю второй полнометражный фильм, где голос главного героя полностью изменён с помощью ИИ — в рамках согласованного художественного решения и при участии актёра. Это не трюк ради эффекта, а способ точнее попасть в образ и драматургию. Такой инструмент даёт дополнительные выразительные средства, но всё равно главное остаётся прежним: вкус, контекст и драматургия.
Твоя работа подразумевает довольно замкнутый образ профессиональной жизни в рамках студии. Я по себе знаю, например, когда пишу сценарий, что довольно тяжело заставлять себя работать, когда ты сам себе предоставлен. Понимаю, что есть дедлайны, и хочешь — не хочешь, делаешь. Поделишься своими основными лайфхаками, как привести себя в активную форму, если ты, например, работаешь из дома или сидишь один весь день в студии?
Мой главный лайфхак — работать блоками: 60–90 минут плотной работы, потом 10–15 минут перерыва. В звуке слух быстро устаёт, и если сидеть без пауз, решения становятся хуже, даже если кажется, что всё нормально. Поэтому я всегда ставлю одну конкретную цель на день и обязательно делаю короткие «перезагрузки» — иногда просто тишина или прогулка на 15 минут.
Мы вместе работаем, поэтому, наверное, я не буду спрашивать тебя о каких-то конкретно моментах в работе со мной, но мне все же кое-что интересно: я вот, например, понимаю, что с каждым актером вырабатывается свой «птичий» язык, они все очень в этом разные. А как ты вырабатываешь общий язык с режиссерами? Тогда и отдельно спрошу, как ты вырабатывал общий язык со мной, как бы ты его охарактеризовал?
С режиссёрами общий язык чаще всего появляется не через «обсуждение звука», а через разговор про смысл и настроение сцены: что герой чувствует, где зритель должен напрячься, где — выдохнуть. Я всегда стараюсь понять, какую эмоцию режиссёр защищает, и уже под неё собираю звуковую драматургию. С тобой это было особенно легко: ты очень точно формулируешь задачу и доверяешь мне как самостоятельному автору. Я бы охарактеризовал наш язык как спокойный и точный: ты задаёшь направление, а я могу предлагать варианты и делать смелее, не боясь «переборщить».
Для звукорежиссера — режиссер, он вообще кто, если честно говорить? Были ли у тебя ситуации, когда какие-то придуманные режиссером, а не тобой, решения вдохновляли тебя? И были, например, ситуации, когда режиссер наоборот был беспомощен или «всеяден» — что ни покажи, все нравится? Тебе вообще какая коммуникация ближе всего?
Для звукорежиссёра режиссёр — это тот, кто отвечает за смысл. Он не обязан знать звук, но обязан понимать, что сцена должна сделать со зрителем. И да — часто самые сильные решения рождаются не из моих идей, а из режиссёрских формулировок. Иногда одна точная мысль режиссёра сразу «открывает» сцену, и звук собирается иначе. А по коммуникации мне ближе режиссёр, который не «всеядный», а умеет сказать: «вот это — моё, а вот это — нет». Даже если спорно — это помогает делать фильм лучше. Со «всеядными» работать гораздо сложнее: когда всё нравится, теряются ориентиры, и сцена перестаёт иметь точное направление.
Ты чаще работаешь с авторами и с авторским кино. А что делать, если с режиссером вы сговорились и нашли общий язык а тут приходит продюсер и категорически в другую сторону видит фильм? Я даже не про совсем дураков говорю, а про продюсеров с опытом, возможно даже в прошлом режиссеров? Как тогда примерить продюсерскую задачу и найденую с режиссером интонацию?
Такие ситуации случаются часто. У продюсера своя оптика — он думает про аудиторию, темп, понятность, и иногда это входит в противоречие с тем, что мы с режиссёром уже нашли внутри фильма. Честно говоря, в такие моменты работать становится сложнее: появляется риск начать «размывать» интонацию. Но если продюсер формулирует свою позицию ясно, а не просто говорит «мне так кажется», это можно превратить в рабочий диалог. Тогда появляется шанс найти решение, которое не ломает найденную с режиссёром логику, а уточняет её. В конечном счёте звук всё равно должен служить фильму целиком, а не отдельным точкам зрения внутри команды.
Напоследок, если бы у звукорежиссера был в привычном понимании шоурил, какие бы 3 сцены из любых твоих фильмов ты бы туда обязательно включил?
Если бы у звукорежиссёра был шоурил, я бы включил туда три сцены. Первая — финальный монолог героини Натальи Павленковой в фильме «Конференция». Это сцена, которая особенно хорошо работает в кинотеатре — и по звуку, и по ощущению. Вторая — эпизод массового исхода жителей из города в фильме «Невидимый мой» Антона Бильжо: там удалось собрать сильную атмосферу пространства. И третья — одна из финальных сцен в фильме «Ню» Ян Гэ, где героиня записывает видеообращение любимому. Очень простая по форме, но эмоционально точная.
И еще один вопрос напоследок: на работе — дружба или холодные дистанцированные профессиональные отношения?
Я за профессиональные отношения и субординацию — особенно на площадке и в постпродакшне, где у всех ответственность и дедлайны. Как я это понимаю: дружить можно после дедлайна, а в процессе важнее всего ясность и результат. Но при этом я не сторонник холодной дистанции. Когда между людьми слишком большой барьер, становится сложно понять, в правильном ли направлении ты двигаешься — а в кино это критично, потому что многое держится на интонациях и ощущениях. Поэтому для меня идеальный формат — профессионально, но по-человечески: без фамильярности, но с доверием, живым разговором и нормальной обратной связью.
«Конференция» реж. Иван И. Твердовский 2020 г.
«Невидимый мой» реж. Антон Бильжо 2024 г.
«Ню» реж. Ян Гэ 2018 г.
