Размытие границы между модной и документальной фотографией

Концепция «Такие, какие вы есть», 1987 Юрико Такаги

«PLEATS PLEASE путешествуют по планете» 1995-1999 «Кожа» 1998

«Наш праздник», 2017 «Семья Дилон», 2016

Фотограф-документалист почти всегда работает и с одеждой. Обнаженная натура в документалистике присутствует лишь в особых условиях (секс, протесты, интимная семейная жизнь, нудистские сообщества и т. д.), но разделение между модной и репортажной фотографией представляется очевидным. Оно строится на веровании, что репортер это нейтральный и объективный свидетель, посредник между реальностью и зрителем, в свою очередь модная фотография рассматривается как инструмент искусственного конструирования реальности, ориентированный на демонстрацию одежды и формирование идеологической программы в системе моды. Но неизбежен постановочный характер документальной фотографии: кадрирование, угол зрения, часто предварительный выбор места и времени, способа публикации, — это режиссура, не слепок реальности, а авторская (ре)конструкция. Все это присутствует в любой фотографии, в том числе и в сфере моды. Традиционно фэшн и репортажный жанры различаются целью, интонацией, техникой, визуальном языком, но есть примеры соприкосновения и даже взаимопроникновения, которые исследуются в этой работе.

Модная фотография перенимает документальную эстетику с начала 90-х, примеры совмещения фотографами двух специальностей можно привести и с 40-х. В этой работе материалом стали снимки, на которых пересекается не только визуальная эстетика, но и сюжеты, цели жанров: регистрация событий и жизни не просто людей, но людей в определенной, выбранной и стилизованной, одежде, и то, как это обстоятельство влияет на восприятие результата: почему плиссе Иссея Мияке, превращенное в хиджаб жительницы Марокканского города, вызывает яркие эмоции, чем и зачем такое фото отличается от фото той же одежды на профессиональной модели? Превращается ли фото местного жителя, занимающегося своими повседневными делами, но одетого в выбранный для него наряд, из документального в модное? Как позиционируют эти снимки авторы? Эти вопросы служат отправной точкой исследования.

Выбраны работы фотографов с конца 80-х годов, которые перенесли дизайнерскую одежду из студии с моделями в деревню, пустыню, горы, и надели на местных жителей, оставив тех при этом свободными в своих действиях. Для раскрытия аргументов взяты несколько примеров работ, где стилистика документальной съемки используется в более коммерческом ключе. Теоретической основой исследования служат работы по теории фотографии и моды: Сьюзен Сонтаг «О фотографии», Андре Руйе «Фотография. Между документом и современным искусством», Ролана Барта «Система моды. Статьи по семиотике культуры». Информация об обстоятельствах и целях конкретных работ взята из интервью, журнальных статей, специальных изданий.

Перенос действия из стерильной студии в сельскую местность становится основной причиной для подобного смешения жанров. Неожиданность и спонтанность обусловлены внешней средой, именно деревня добавляет жизни и снижает пафос дизайнерских вещей, помогает героям апроприировать, подстраивать одежду под себя, подчинять моду течению повседневности.

«Пейзаж и его обитатели вместе с „Pleased Please“ дали жизнь импровизированной драме без сценария, и я была рядом, чтобы запечатлеть образы их повествований. <…> И после того, как я преодолела многочисленные препятствия, произошло волшебство. Чудесные случайные встречи, ландшафты, которые как будто выскакивают из облаков, человеческие фигуры, материализующиеся из ниоткуда, невероятно великолепный свет и многое другое привели к потоку неожиданных последовательностей»

Юрико Такаги

Из приведенных цитат и получившихся изображений ясен спонтанный характер съемки и необходимость не упустить шанс, что свойственно документальному жанру. Юрико Такаги принимает прямую эстетику, близкую к моментальности любителей и репортажа. Многие кадры на первый взгляд напоминают привычные уличные снимки «неевропейских» стран, привлекающие колоритом, яркостью красок, контрастами с западным ландшафтом. Традиция подобных кадров уходит вглубь истории, идет ассоциация с ориентализмом. Но эти фотографии выделяются симбиозом местной культуры и авторского дизайна одежды. Получается обманчиво стереотипная картинка, где нечто не на своем месте. Это впечатление усиливается удивительной легкостью и непринужденностью людей, будто бы эта одежда входит в естественный порядок вещей. Простые геометричные формы в зависимости от локации уподобляются местной одежде, требуя бросить второй взгляд, чтобы увидеть в хиджабе авторскую плиссировку. Сочетание архаичного города или природного ландшафта с чистыми современными формами, строящими в кадре ненавязчивую геометрию, добавляет фотографиям ощущение свежести и впечатление новизны.

Для предметов высокой моды нехарактерно быть запечатленными в условиях реальной жизни, где они взаимодействуют с теплом тела и ламп, пылью и грязью, водой и ветром. Фотографии Юрико Такаги, демонстрирующие людей и одежду в процессе реальной деятельности, противостоят всякой искусственности, становятся средством получить доступ к «искренним» чувствам, заставить забыть об условностях фотографии и поверить в то, что все находится на своем месте естественным образом. Эмоция соприкосновения с частной жизнью, а не постановкой, достигается и за счет использования обжитых пространств, где зритель оказывается в положении вуайериста, подглядывающего за бытом тесной комнаты.

Где-то органичность выбора одежды подчеркивается схожестью текстур фона и тканей: трещин в земле и заломов, помятости одежды. Слияние костюма с природным ландшафтом еще усиливается флюидностью, динамичностью и податливостью первого второму: вертикальная плиссировка на платьях трех бегущих людей вторит размывающимся в динамике очертаниям земли.