Одно место — разные истории

Городское пространство никогда не существует одинаково для всех людей. Один и тот же район может восприниматься совершенно по-разному в зависимости от времени, возраста, личного опыта и воспоминаний. Для одного человека место связано с детством, знакомыми маршрутами и ощущением дома, для другого — с исчезнувшими пространствами, утратой привычной среды и памятью о прошлом. Именно эта разница восприятия становится основой моего исследования Ломоносовского района.

Проект строится на сопоставлении двух взглядов на один и тот же район: моего собственного и взгляда моей соседки Нины, которая живёт здесь с 1976 года. Через наши воспоминания, рассказы и повседневные маршруты район раскрывается как пространство, существующее одновременно в нескольких временных слоях. Для Нины Ломоносовский район — это пустыри, только появляющиеся дома, троллейбусы, очереди, фотостудия, ресторан «Кристалл» и дворы, в которых все знали друг друга. Для меня этот район связан с магазинами, современными площадками, парками, торговыми центрами и уже сформированной городской средой. Несмотря на то, что мы говорим об одних и тех же местах, эмоционально и визуально это оказываются два разных пространства.

Основой исследования становятся личные воспоминания, интервью и визуальное наблюдение за районом. Меня интересует не только физическое изменение городской среды, но и изменение атмосферы пространства. Многие места сохранились архитектурно, но изменили своё значение и ощущение. Особенно ярко это проявляется в истории ресторана «Кристал». Сегодня это пространство кажется случайным и «потерянным», местом постоянной смены магазинов и заведений. Однако в воспоминаниях Нины оно остаётся важной частью районной жизни — местом встреч, музыкальных вечеров и ощущения городской культуры. Пространство сохранилось физически, но утратило свою прежнюю социальную и эмоциональную функцию.

В исследовании я опираюсь на идеи Avery Gordon и Steve Pile, которые рассматривают город не только как набор зданий и инфраструктуры, но и как пространство памяти, эмоций и скрытых следов прошлого. Gordon пишет о том, что прошлое никогда полностью не исчезает и продолжает «преследовать» настоящее через воспоминания, утраченные места и личный опыт. В свою очередь, Steve Pile говорит о том, что реальность города состоит не только из материальной среды, но и из атмосферы, настроения и эмоционального опыта жителей.

Таким образом, проект исследует не столько архитектуру района, сколько способы его проживания и восприятия. Через сопоставление двух поколений я хочу показать, что городской район — это не фиксированное пространство, а совокупность личных историй, воспоминаний и эмоциональных связей. Одно и то же место может одновременно существовать в нескольких версиях — современной, remembered и воображаемой. Именно эти наслоения памяти и формируют живую ткань города.

Я живу в Ломоносовском районе почти всю свою осознанную жизнь, с пяти лет. Моё первое воспоминание связано с новым домом, в который мы переехали в 2009 году. Мы стали первыми собственниками этой квартиры после коммунального расселения. Для меня район всегда существовал как уже сформированная городская среда: с магазинами, площадками, школами и парками.

Совсем иначе этот же район существует в воспоминаниях моей соседки Нины, живущей здесь с 1976 года. Она переехала сюда вместе с мужем и ребёнком, когда дом был новостройкой, а многие соседние здания ещё только строились. Вниз по Ленинскому проспекту находился пустырь и чистое поле. Сейчас это пространство полностью застроено, и представить его прежний вид почти невозможно.

Нина рассказывала, что во время строительства района некоторые жители частных домов отказывались уезжать. Один мужчина до последнего говорил, что никогда не покинет это место. Эта история существует почти как городская легенда, сохранившаяся внутри памяти района. Пространство, которое для меня всегда было привычной городской средой, в её воспоминаниях ещё сохраняет следы деревни, пустырей и незавершённого города.

Одним из главных визуальных символов района для меня всегда было здание МГУ. При этом внутри самого района его почти не видно. Чтобы по-настоящему увидеть главное здание, нужно подъехать ближе к метро «Университет». В детстве МГУ казался мне чем-то огромным и почти недосягаемым.

Нина рассказывает, что раньше МГУ был виден практически отовсюду. Район ещё не был настолько плотно застроен, вокруг находились поля и сталинские дома, поэтому здание становилось доминирующей частью городского пейзажа. Сегодня оно постепенно исчезает за новыми домами и деревьями.

Станция метро «Университет» также существует для нас по-разному. Сегодня это часть плотной городской среды, окружённой зданиями, магазинами и потоками людей. Для меня это скорее одна из точек маршрута — место, через которое я ездила в художественную школу.

Для Нины метро «Университет» было важнейшей частью повседневной жизни района. Она вспоминает, как каждый день добиралась туда на троллейбусе и ехала на работу.

Похожим образом изменилась и станция «Проспект Вернадского». Сейчас вокруг неё расположены торговые центры, рестораны и магазины. Однако Нина вспоминает её как почти пустое пространство с небольшими продуктовыми палатками, которые постепенно появлялись рядом со станцией.

Практически всё моё детство прошло во дворе нашего дома. Именно там я познакомилась с Ниной. Мы с подругой подходили гладить её собаку Шона. Для меня этот двор связан с современными площадками, батутами, каруселями и организованным пространством для детей.

Нина описывает этот же двор совершенно иначе. В её воспоминаниях здесь было больше деревьев, металлические турники и почти отсутствие благоустройства. Пространство выглядело менее организованным, но при этом более «живым» и коллективным.

Особенно важным для меня стало то, что дети Нины проводили своё детство в тех же местах, где позже росла я. Её сын Гена учился в той же школе, что и я, бегал по тому же футбольному полю и даже учился у той же учительницы. Пространство района объединяет разные поколения через повторяющиеся маршруты и места повседневной жизни.