Образ сотрудника правоохранительных органов в российском кино

Мое исследование посвящено образу сотрудника правоохранительных органов в российском кино. Тема кажется мне актуальной и интересной, потому что полиция — важный общественный институт, по сути первый уровень взаимодействия государства со своими гражданами, и в тоже время то, как кинематограф отражает это взаимодействие является ярким маркером как общественных настроений, так и государственной политики. В советское время государство, контролировавшее все сферы искусства, прилагало сознательные усилия для формирования положительного образа милиционера. В кинематографе было создано множество ярких положительных образов рядовых сотрудников милиции, при чем не все они были безупречными как михалковский дядя Степа или героическими как Глеб Жеглов в исполнении В.Высоцкого. Главная черта всех полюбившихся зрителю героев-милиционеров — человечность. При этом их образы могли быть выстроены совершенно по-разному. Например Николай Глазычев (х/ф «Ко мне, Мухтар!», 1965 год, реж. Семен Туманов) в исполнении всенародно любимого артиста Ю.Никулина — воплощение советской мечты о «народной милиции». Его образ скромен: милицейская форма на службе и простая одежда дома, мы видим его незамысловатый быт, а главное — отношения с псом, Мухтаром. Это слегка неловкий, застенчивый «милиционер-друг»: в фуражке набекрень, мягкий, улыбчивый, небезразличный человек, которому легко доверять. Он относится к работе как к служению, призванию, и в этом образе нет ни тени иронии или дистанции.

Совсем другим получился персонаж-следователь милиции у режиссера Э. Рязанова в вышедшей год спустя комедии «Берегись автомобиля!». Максим Подберезовиков олицетворяет другую грань системы — строгость, собранность, интеллектуальную дистанцию. Его персонаж одет в элегантный костюм, держится сдержанно и немного иронично. Это человек, увлечённый театром, эстет, у которого в кабинете висит портрет не Дзержинского, а Станиславского. Он не вызывает умиления, но вызывает уважение. Это «милиционер-интеллигент», образ рационального, мыслящего профессионала, который служит системе, но не теряет при этом индивидуальности и вкуса. Оба персонажа, каждый по-своему, призваны были показать, что милиция — это не безликая машина, а структура, в которой могут работать приятные, искренние, думающие люди.

С распадом Советского Союза в кино появляется целый спектр новых персонажей-представителей закона и порядка. Приходится признать, что в российском обществе и массовой культуре образ милиционера/полицейского сложился по крайней мере неоднозначный. Социальные потрясения, высокая степень атомизации общества и нестабильность государственных институтов в 1990-е годы способствовали расцвету (около-)криминальной культуры, а популярность шансона, фильмов и сериалов о бандитах — проникновению и закреплению жаргонизмов вроде «мусор» или «мент» в повседневной речи даже образованных и далёких от криминала людей. Это визуальное исследование стремится проследить варианты репрезентации «ментов» в российском кино. В каждой главе моего исследования я рассматриваю один из характерных типажей силовиков, можно даже сказать архетипов. Как создается образ персонажа? Что им движет? Что его окружает? Почему он именно такой?

Важно отметить, что хоть я и рассматриваю в первую очередь сотрудников МВД, но в моем рассказе фигурируют так же сотрудники спецслужб, ФСИН и так далее.

Первые герои типажа менты-дураки — это Жан-Поль Пискунов и его помощник из фарсовой комедии В. Меньшова «Ширли-Марли» (1995). Не являясь ни злонамеренными вредителями, ни безразличными наблюдателями, они искренне пытаются распутать дело о пропаже гигантского алмаза, пытаются быть похожими на крутых полицейских из фильмов⁶. Выглядят они при этом подчеркнуто официально и строго, форма в идеальном порядке и хорошо сидит. Участок, в котором они работают — светлый и чистый. Но дальше начинаются детали, на которых строится весь абсурдистский юмор этого фильма.

Вскоре мы замечаем, что участок уж слишком нарядный, это очень театральное по своей атмосфере пространство, более походящее на ДК, чем на отделение милиции. Паркет, колонны, высокие потолки и наконец огромная хрустальная люстра, которая в нужный момент падает, облачая лейтенанта в абсолютно фантастический наряд.

Безупречный внешний вид персонажей Угольникова и Баталова находится в комическом контрасте не только с их мимикой и пластикой, но и с действиями и обстоятельствами, в которых они оказываются.

Этот визуальный диссонанс — один из источников юмора в фильме, визуальное воплощение абсурдности системы, сатирическим ответом которой и является картина.

Гипертрофированные звездочки погон, которые то примеряет, то снимает Пискунов, а также сцена, в которой у него на одном плече кителя — погон полковника милиции, а на другом — знаки различия капитана, высмеивают бюрократическую систему, в которой внешний лоск маскирует внутреннюю некомпетентность, а знаки отличия становятся самоцелью. В полном соответствии с русской пословицей, дуракам везет, и наши герои случайно находят в ведре с квашенной капусткой пропавшее «национальное достояние». Композиция кадров также работает на усиление сатирического и гротескного эффекта.

Другой мент-дурак — персонаж Виктора Сухорукова в фильме Брат-2 (реж. А. Балабанов, 2000). Потерпев неудачу как бандит в Петербурге, он перекантовывается в безымянном провинциальном городке, работая в местном отделении милиции. Мы видим его в форме единственный раз, и весь его внешний вид в этой сцене подчеркивает безразличие к службе и стремительное разложение: рубашка расстёгнута, под ней торчит классическая «алкоголичка», фуражка небрежно отброшена в сторону. Рядом сидит мать, с которой герой, судя по всему, до сих пор живёт, что подчеркивает его неустроенность и неспособность ни к какой созидательной деятельности. Интерьер помещения также говорит о неблагополучии: тусклое освещение, теснота, минимум мебели, помимо массивной бутылки водки на столе только самая простая закуска. Второй источник света в комнате — телевизор, в котором Виктор Багров и узрит возможность выйти из стагнации. И немедленно бросит работу в милиции.

В веб-сериале «Внутри Лапенко» (2019-2023) персонаж Жилин существует где-то на рубеже 1980–1990-х годов. Образ Жилина сознательно набросан общими мазками. Форма сидит на нем мешковато, знаки различия отсутствуют. Он — милиционер в позднем «совке», и этого достаточно, чтобы зритель понял его место в системе координат. Сериал снят в жанре мокьюментари, атмосферу ушедшей эпохи подчеркивает VHS фильтр, устаревшая мебель, техника, афиши на стенах. Микрофон в кадре, как бы обнажающий процесс съемки, объясняет запинания и очевидное смущение героя.

Проведенная Дмитрием Медведевым реформа полиции подарила и сотрудникам МВД и актерам их играющим новую форму. Это маркер нового времени, в котором фокус комедийной репрезентации смещается: если раньше акцент делался на общей глупости и беспомощности сотрудников милиции, то теперь в центре внимания их циничная коррумпированность. Яркий пример — сериал «Полицейский с Рублёвки», где коррупция представлена не как вынужденная мера выживания в разрушающейся системе, а как способ демонстративного, наглого обогащения.

Обстановку фальши, показухи и подхалимства отражает интерьер кабинета начальника отдела: в нем целых два портрета президента, награды, шашка, флаг российской империи, портрет царя и даже транспарант с цитатами. Статуэтка блюстительницы порядка Фемиды, вероятно подарок от какого-то благодарного обитателя Рублевки, используется как конфетница, что безусловно иллюстрирует отношение хозяина кабинета к правосудию.

Персонаж Романа Попова, Мухич, — классический нелепый комедийный герой. Форма на нем зачастую мятая, плохо сидит, подчеркивая общую неуклюжесть и некую наивность, которая впрочем совсем не мешает ему нарушать закон и брать взятки. Кабинет небольшой, без наград, бумаг мало, герой очевидно не перегружен работой, зато на столе всегда находится что-то из еды, а стены украшают портреты девушек.

В короткометражке режиссера А.Харитонова «Взятка» (2018) Сергей Бурунов играет похожего персонажа, в кабинете которого оборудован терминал для приема карт, чтобы удобнее было давать взятки. Мизансцена напоминает о «Сотворении Адама», да и выражение лица у Бурунова здесь весьма «возрожденческое».

«Бумер» реж. П. Буслов (2003). Конечно в фильме про бандитов обязательно должны быть и милиционеры. Двое ГАИшников — типажи «толстый и тонкий» — появляются на фоне серой, выцветшей трассы, тусклый естественный свет и статичная камера создают ощущение промозглости, дискомфорта, не явной опасности, но гарантированных неприятностей. Главные герои фильма, несмотря на преступный статус, выглядят привлекательно: молодые крепкие парни, в чистой и современной одежде олицетворяют собой силу и контроль. Милиционеры же в неопрятной, мешковатой, поношенной форме. Прапорщик жует жвачку, усатый увалень старшой с недостающими зубами обучает его исключительно тому, как не упустить наживу. Эти служители закона — скорее раздражающее недоразумение, чем реальная структура власти. Знаковым становится и визуальный контраст между автомобилями героев: патрульный УАЗ с облупленной краской и мятыми дверьми против чёрного BMW. Мы четко видим, что «закон» проржавел и остановился в развитии, а преступники летят вперед на бешеной скорости.

Сериал «Аутсорс» (реж. Душан Глигоров, 2025) повествует о сотрудниках ФСИН, которые в преддверии введения в России моратория на смертную казнь организуют нелегальную схему: за плату они позволяют сторонним клиентам участвовать в казнях осуждённых. Действие происходит в 1996 году в небольшом камчатском городе. Цветовая гамма мрачная, с преобладанием неярких, землистых, жёлто-зелёных и серых тонов создает ощущение гниения, разложения. Пространства, в которых разворачивается действие, в равной степени неуютные и отталкивающие: как российская колония, так и окружающий город показаны убогими, гнетущими, беспросветно тоскливыми.