Ребёнок как носитель ностальгии по советскому прошлому в российском кино

Современный российский кинематограф довольно часто обращается к наследию советского прошлого. И нередко носителями этого обращения становятся именно дети. В массовом сознании детство ассоциируется с чем-то счастливым, беззаботным, уютным, однако безвозвратно ушедшим в прошлое. Период детства значительной части нынешних жителей России проходил в Советском Союзе, и его распад вызвал общесоциальную травму — то, что Джеффри Александер определяет как "результат острого дискомфорта, проникающего в самую сердцевину ощущения сообществом собственной идентичности". В этой связи в общественном сознании возникает параллель "детство — стабильность — СССР". Как отмечают исследователи, "россияне, уже начиная от 25 лет и до самого преклонного возраста считают стабильность одной из ключевых позитивных характеристик советской эпохи, непременно связывая ее с детством, молодостью и дружбой народов" (Некита, 2024, 92). Детство в этом контексте выступает как эмоциональный крючок, объединяющий личный опыт зрителя с общественным представлением. В рамках данного исследования я хочу проследить, как меняется репрезентация образа советского детства в российском кинематографе, начиная с распада Советского Союза. В качестве отправной точки я возьму образ ребёнка, который выступает объектом ностальгии. Такой образ был сформирован в фильмах 1980-ых годов. К примеру, герои фильма "Приключения Электроника": самостоятельные, жизнерадостные дети, которых приключения ждут на каждом шагу. Таким является образ ребёнка-субъекта (по определению Е. Савенковой). Исследовательский интерес состоит в том, чтобы проследить, как этот образ трансформируется в более поздних фильмах и определить, с помощью каких визуальных средств (композиция, ракурс, среда, цветовая гамма, характер действия) создаётся эффект ностальгии. Главный вопрос исследования: как и почему образ ребёнка трансформировался из активного субъекта в объект ностальгического созерцания.

Принципом, по которому я выстроила рубрикацию, послужила классификация Целыковского, который выделял три периода, связанных с возвратом к рефлексии по советскому прошлому: 1990-ые, 2000-ые и период после 2010-го года. Также, в начале я опишу и проиллюстрирую объект ностальгии (советское детство) на примере нескольких фильмов 1980-ых годов. Несмотря на эпоху застоя, данный период стал своего рода бумом в детском кино. "Приключения Электроника", "Незнайка с нашего двора", "Приключения Петрова и Васечкина" и другие картины, хорошо знакомые каждому и остающиеся идеальным эталоном советского детства, появляются именно в это время. В качестве примеров к следующим периодам я подобрала фильмы, в которых этот образ формально сохраняется, но визуально трансформируется под влиянием социокультурных изменений. Теоретическую базу исследования составляют статьи Целыковского, Савенковой и других. Гипотеза исследования состоит в том, что по мере удаления от советского прошлого, репрезентация детства превращается из травматической в созерцательно-ностальгическую, а ребёнок-субъект становится объектом умиления.

В советских детских фильмах 1980-ых годов дети — неважно, второстепенные герои они или главные — часто показаны крупным планом в центре кадра. Акцент делается именно на их лицах. Уже по этому признаку можно определить, что ребёнок воспринимается как самостоятельный и значимый индивид.

Камера приближается настолько близко, что зритель может с высокой точностью улавливать мимику ребёнка. Дети здесь ведут себя так, как будто они не играют на камеру, а проживают всё в реальной жизни. Они гримасничают, плачут, смеются, не ограничивая себя в проявлении всего спектра эмоций. Режиссёры не гонятся за созданием глянцевой фотокарточки. Их цель -- создать образ пусть не идеальный, но живой и настоящий, а также дать зрителю возможность увидеть в ребёнке не абстрактный "образ будущего", а конкретную, живую личность.

Также важно сказать о ракурсе, в котором показаны персонажи. В основном камера расположена на уровне их глаз, на одной линии. Это создаёт эффект равенства: ребёнок не принижен, не снят, как маленький, а представлен, как равный собеседник.

Экспериментально доказано, что даже незначительное смещение точки съёмки вниз влияет на зрительское восприятие происходящего. Режиссёры, работая над детскими фильмами 1980-ых годов, часто прибегали к этому принципу, располагая камеру чуть ниже глаз ребёнка. Благодаря этому получается, что зритель смотрит на него как бы снизу вверх. Такой приём визуально «возвышает» персонажа-ребёнка, наделяет силой и автономией.

Если говорить о пространстве, в котором действуют персонажи-дети, то оно часто оказывается открытым и незамкнутым. Это может быть город, населённый только детьми ("Незнайка с нашего двора"), сокрытый от взрослого надзора тайник ("Приключения Электроника"), или природная местность ("Приключения Петрова и Васечкина").

В период 1980-ых годов ещё не использовали инструменты цифровой цветокоррекции, доступные в современных реалиях. Цвет кадра мог зависеть от плёнки или световых фильтров. За счёт этого колорит сцен естественный, часто фигурируют яркие, не приглушённые цвета, встречающиеся в интерьере или элементах одежды.

Стоит отметить, что поведение детей часто уподобляется действиям и манерам взрослых. Согласно Евгению Марголиту, в советском кино "превалирование детского начала в персонаже независимо от его возраста" (Марголит, 2002). Следовательно, имела место быть и обратная ситуация: дети наделялись взрослыми качествами (ответственностью, способностью принимать решения, автономией). К примеру, в "Незнайке с нашего двора" Цветочный город населяют только дети и они вынуждены управлять порядком и решать административные вопросы для функционирования общества. Нередко можно также увидеть сцены, где ребёнок доминирует над взрослым, буквально возвышаясь над ним. Последние же с уважением и вниманием относятся к ребёнку, как к полноценной и равной себе личности.

Таким образом, ребёнок-субъект 1980-ых годов -- свободный и практически ничем не ограниченный индивид. Его эмоции и амбиции принимаются всерьёз, а действия по-взрослому важны. Именно этот образ станет точкой ностальгического притяжения для позднего зрителя, а также объектом трансформации в последующих десятилетиях.

Происходит распад СССР, идеология рушится, детские киностудии перестают получать госфинансирование. Вследствие этого в 1990-ые годы образ ребёнка практически пропадает с экранов. В единичных фильмах, где дети остаются, этот образ меняется под влиянием социокультурных перемен и проблем времени практически до неузнаваемости. Для наглядного контраста с предыдущим десятилетием приведу два фильма, в которых образ ребёнка транслируется иначе.

В кинокартине "Проснуться в Шанхае" крупных кадров лиц подростков так же много, как и в детских фильмах прошлого десятилетия. Однако выглядят они совсем не по-детски. Кокетство, агрессия, апатия, жеманство, соблазн часто пронизывают лица героев, утративших непосредственность и детскую невинность.

В основном камера остаётся на уровне глаз героев, нередко уходя чуть ниже. При этом не ощущается, что это акцент на силе и автономии героя. Скорее это напоминание о вынужденной взрослости и ответственности, которая легла на подростков помимо их воли. В фильме можно встретить и маленьких детей, но их жизнь совсем не похожа на счастливое и беззаботное детство. Очень показательна сцена, в которой хромая девочка послушно подметает упавшие окурки.Тотальная зависимость и слабость перед взрослым усиливается при помощи высокого ракурса камеры.

Пространство, в котором герои находятся -- будь то дом или улица -- всегда разваливающееся, ветхое, заброшенное. Облупившиеся стены, груды мусора на пустырях и трущобы отражают рушащиеся устои жизни. Герои, как по лабиринту, блуждают по ним, пытаясь разрешить свои недетские проблемы, а выхода всё нет и нет. Колорит по сравнению с фильмами 1980-х годов тусклее. В отдельных местах кажется, что даже зелень утрачивает свою свежесть, отзываясь на погрязший в быту и бедности мир персонажей. Единственные яркие пятна — в одежде и облике главной героини — выступают символом перемен и нечто чужеродного.