Концепция
Я часто вижу новости и Тик-Токи о жестокости и равнодушии: собаки, кошки, другие животные становятся ненужным балластом в глазах тех, кто когда-то брал их в свой дом. Эти истории заставили меня остановиться и задать себе вопрос: что же мы на самом деле видим в тех, кого приручили? Для меня животное — это член семьи. Это существо, способное любить, чувствовать боль, радоваться, тосковать, доверять. Но для многих оно оказывается всего лишь вещью — предметом, который можно использовать, а когда надоест или станет неудобно — выбросить на помойку, словно пустую банку или ржавую палку. Именно этот разрыв в восприятии лёг в основу моей скульптурной концепции. Я сознательно приравниваю образ собаки к мусору. Я помещаю живое, тёплое существо в один ряд с мусорными мешками, битым стеклом, гниющими отходами. Это шокирующее сравнение должно стать зеркалом, в котором общество увидит себя. Моя скульптура не кричит — она молча стоит среди мусора, но в этом молчании — обвинение. Она призвана вызывать смешанные, сложные чувства: щемящую грусть за конкретную судьбу, и острую злость — за то, что мы позволяем себе так обращаться с теми, кто слабее и беззащитнее нас. Я хочу, чтобы зритель не остался равнодушным. Чтобы он остановился, задумался, а потом почувствовал этот укол совести.
Моя выставка — это множество скульптур. Каждая из них — отдельное животное: кошка, собака, кто-то совсем маленький, кого принято считать «лёгким в содержании». Я намеренно выбираю самых разных — чтобы зритель увидел: на улице может оказаться любой. Независимо от размера, породы, привычек или того, сколько места он занимал в доме. Однажды его перестают замечать. А потом — перестают любить. И выбрасывают. Но главное в этой выставке — не форма и не материал, а сам процесс, который запускается после того, как скульптура заняла своё место в пространстве. С течением времени каждая из моих «мусорок» начинает разлагаться. Рушиться. Рассыпаться. Менять форму, цвет, плотность. Становиться всё более хрупкой, всё менее узнаваемой. Это не случайность и не порча экспонатов — это осознанная часть художественного замысла. Разложение становится продолжением скульптуры. Оно показывает то самое слияние со средой, о котором я говорила изначально. Животное, выброшенное на улицу, не умирает в один момент. Оно постепенно растворяется в этом мире — сначала теряет имя, затем место в памяти людей, затем само себя. Оно становится тенью, шорохом, частью мусорного пейзажа. Мои скульптуры проходят этот путь в реальном времени: от целостного, узнаваемого образа — к останкам, к пыли, к почти полному исчезновению.
