МЕЛОДИИ КОНСТРУКТИВИЗМА
После окончания в 1925 г. Академии художеств Яков Чернихов увлекся промышленной архитектурой, которая была наиболее прогрессирующей отраслью строительства. В сравнении с другими она обладала многофункциональностью и более широкой номенклатурой и тем, следовательно, обещала куда более широкое поле деятельности в плане формообразования.
Пафос индустриализации, ее возвышенная, героико-романтическая окраска определяли в те годы художественные поиски в различных видах искусства. В 1927 г. впервые прозвучала одночастная симфоническая пьеса Александра Мосолова «Завод», в которой музыкальными средствами воспроизводился образ работающего завода. Она сразу вошла в репертуар ведущих оркестров, и в течение нескольких лет в Москве и Ленинграде с ее исполнения начинались вечера симфонической музыки. Сергей Прокофьев пишет тогда же свой знаменитый «Стальной скок», а Дмитрий Шостакович — балет «Болт».
Машины сравняли неравенство талантов и дарований, и гений не рвется к борьбе против прилежания и аккуратности. Благоприятствуя возвышению заработка, машины не благоприятствуют артистической удали, которая иногда превосходила меру, вдохновляя народную фантазию
«…Черные трубы, корпуса, шатуны, цилиндры. Готов говорить с вами, поднять перед вами руки, воспеть вас, мои железные друзья… Иду на завод, как на праздник, как на пиршество», — так писал Александр Гастев в «Поэзии рабочего удара» — своеобразном манифесте пролетарской поэзии тех лет.
Театральная композиция № 237 из цикла «Конструкция архитектурных и машинных форм»
Признавая за машиной в XX веке в известной мере «самодовлеющую роль», Чернихов в то же время в отличие от теоретиков «Производственного искусства» и радикальных конструктивистов был весьма далек от ее фетишизации. В вышедшей в 1931 г. книге «Конструкция архитектурных и машинных форм» он определяет конструктивизм прежде всего как явление, присущее природе и организованной жизни вообще. Раскрывая перед зрителем средствами графики своеобразную панораму конструктивизма, он показывает в том числе и эволюцию Машины путем ее постепенного «перевоплощения» через монументальные формы.
«Хорошо сконструированная машина всегда действует на наше сознание не только своей компактностью, но и рациональным сочетанием своих частей. Машина бывает статично-поддерживающей, статично-несущей, исполняющей сложные функции движения и другие сложнейшие операции. Независимо от рода работы, машина всегда оправдывает себя с конструктивной стороны и, следовательно, ее конструктивизм рационален»
Чернихов считал, что сооружения, подражающие или приноравливающиеся к машинам, также, кстати, как и к природным формам, «по своему духу чужды архитектуре, так как основаны на ложном понимании главного стимула строительства как такового, а „аскетизм“ формы современной архитектуры есть явление временное, с чисто экономической подкладкой». Он утверждал, что «архитектура становится искусством с того момента, когда ее образы творения воспринимаются как ценности художественного порядка, а эстетическое толкование понятий пространства и массы, с которыми мы встречаемся почти на всем протяжении истории искусств, необходимо дополнить пониманием их как определенного художественного формообразования».
«Созвучие форм порождает в своем гармоничном сочетании „мелодию“. Конструкция, объединяя отдельные части между собой, создает особую форму. Чувство, переживаемое при взгляде на удачно решенные конструкции, равносильно возникающему при созерцании предметов высокого искусства. То прекрасное, что таится в совершенных конструкциях, осознается благодаря непосредственному воздействию объектов, созданных руками человека. Это в одинаковой степени относится и к сооружениям, и к машинам. На человека действует вся совокупность элементов, собранных в определенной гамме»
Мелодия величественного (устремленного) конструктивного сочленения частей в большинстве случаев действует на нас тем, что общая масса сгруппированных элементов связана взаимным компактным конструктивным сочетанием. Это еще раньше было замечено в постройках готики, обладающих утонченной и сложной конструкцией.
Такой же мелодией устремленности обладает, например, летательный аппарат. Некоторые двигатели и машинные установки поражают мощью своей устремленности; это впечатление обусловлено нашей уверенностью в рациональности их конструктивного сочленения. Недаром многие в гуле машин, в их работе слышат «музыку времени». Взаимное сочетание конструктивных начал и движения покоряет «машинной одушевленностью», которую мы невольно воспеваем. При сочетании подлинной величественности и устремленности в каком-либо творческом создании человека и при наличии в нем функциональных движений возникает определенная «мелодия», отличная от других конструктивных мелодий
Сегодня фабрично-заводские здания должны отвечать производственным принципам эпохи. Под влиянием функциональной целесообразности, присущей машине, новый стиль в архитектуре приобретает лаконизм, утилитарность, упрощение и четкость участвующих форм. Машина — не мертвое механическое сооружение служебного порядка, а нечто самодовлеющее и, в известном смысле, не чуждое искусству
