Типографика Эмиля Рудера в контексте кантианского понимания прекрасного

Эмиль Рудер (1914–1970) — швейцарский типограф и педагог, один из основателей Базельской школы дизайна. Он сыграл ключевую роль в формировании международного швейцарского стиля, систематизировав принципы работы с сеткой, ритмом, интерлиньяжем и пропорцией.

Его книга Typographie (Nigli,1967, илл. 1–2) стала одним из наиболее влиятельных учебников по современной типографике и до сих пор считается образцовым изложением её фундаментальных законов.

(в данной работе словосочетание «типографическое решение» используется равнозначно как «решение, которое приниматеся» и «решение» как синоним слова «дизайн», например, в словосочетании «дизайн книги»)

Рубрикатор

• Тезис 1: Разделение содержания и его оформления
• Тезис 2: Отсутствие «понятия типографической формы» у зрителя
• Тезис 3: (частичная) Незначительность цели в восприятии типографического решения
• Тезис 4: Типографика как свободная красота
• Вывод
• Справочный аппарат

Для одной лишь жизнеспособности настоящего рассуждения нам необходимо разделить результаты словесного искусства (входящего в классификацию изящных искусств, предложенную Кантом) и искусства оформления слова — типографики. ¶Таким образом, всякий носитель текста или письма мы можем условно принять за результат синтетического вида искусства, например, — искусства книги.

В случае творчества Эмиля Рудера такое разграничение кажется не только возможным, но и уместным, ведь, несмотря на то, что он — один из основоположников модернизма и придерживался главенства функции, среди его работ можно найти многие, находящиеся за рамками ремесла — в искусстве и вне сопутствия пользе.

Кант подчёркивает: благоволение от прекрасного возникает, когда форма вызывает неопредлённое согласие познавательных способностей — воображения и рассудка, провоцируемая неизвестностью цели и кажущейся каузальностью (илл. 7–8). Цветок прекрасен и для ботаника, но не потому, что прекрасно выполняет свою функцию: он просто прекрасен.

Зритель (не типограф) не обладает понятием типографической формы, но переживает благорасположение к её красоте вне зависимости от целей комплекса типографических решений, то есть выносит чистое суждение вкуса.

На илл. 9–10 обложки строится на чисто структурной игре интервалов и кегля (размера) шрифта; эстетический эффект не зависит от знания законов построения типографического макета, что похоже на кантианскую субъективную формальную целесообразность.

Кант различает прекрасное и совершенное: второе предполагает совершенное соответствие предмета понятию этого предмета, а прекрасное — нет. Хоть типографика и ассоциируется с конкретной функцией — донесения текстовой информации — в ней всё же немыслим идеал. Тому может свидетельствовать тот факт, что в типографике множественные формы применимы для одного и того же содержания, и всякая комбинация «содержание/форма» имеет потенциал к провокации игры воображения (илл. 11).

В некоторых случаях вариативность уже предусмотрена в типографическом решении, как в случае на илл. 12–15

Работы Рудера эстетически убедительны для зрителя, не владеющего немецким языком. Выразительность илл. 16 состоит исключительно в композиции набора. Значит, эстетическое удовольствие возникает независимо от полезности сообщения, что соответствует кантианскому критерию прекрасного — безинтересности субъекта.