Рубрикатор
• Концепция • Владимир Лебедев • Евгений Рачёв • Евгений Чарушин • Заключение • Источники
Концепция
Лиса, волк, медведь и заяц — каждый, кто читал советские книжки с картинками в детстве, наверняка помнит этих персонажей. Их часто изображали, используя простые формы: силуэты, контуры, пятна, особые пропорции, а порой и чисто геометрические фигуры. И эти формы сразу же показывают зрителю характер персонажа: хитрый он или добрый, опасный или забавный, сильный или пугливый. Советская анималистическая графика периода с 1920 по 1980 годы предложила разные подходы к тому, как внешний вид персонажа передает его характер.
В исследовании рассматривается творческое наследие трёх художников — Владимира Лебедева, Евгения Чарушина и Евгения Рачёва: три опыта и три визуальных языка, которые до сих пор формируют наше зрительное восприятие «книжных зверей».
Исследование ставит перед собой вопрос: какими формальными средствами Лебедев, Чарушин и Рачёв обеспечивают читателю чёткое считывание характера животного — хитрость, добродушие, сила, пугливость, агрессия или комичная неуклюжесть? И можно ли говорить о трёх разных, но сопоставимых стратегиях формы в рамках советской анималистической графики, сформированных под влиянием как авангардных экспериментов, так и последующих жёстких нормативов?
Евгений Рачев, иллюстрация из сказки «Два жадных медвежонка», 1954 г. Евгений Чарушин, «Лисёнок», 1957 г.
Художники были вынуждены работать в сложных производственных условиях: приходилось изобретать специальные художественные приёмы, чтобы преодолевать ограничения полиграфии — низкое качество бумаги, краски, печати. Именно в этот период иллюстраторы, стремясь к максимальной красочной выразительности, формировали декоративную манеру, заимствующую техники из японской гравюры и плаката того времени. Лебедев, Чарушин и Рачёв — каждый по-своему — нашли формальные решения, позволявшие не только бороться с полиграфической отсталостью, но и создавать выразительные, запоминающиеся образы. Все три художника сумели сохранить индивидуальные «опыты» в этих рамках.
Рубрикация и источники
В исследовании последовательно анализируется творчество каждого из трёх художников. Основным предметом анализа выступают визуальные произведения художников. Среди использованных текстовых источников можно выделить специализированные работы по истории советской детской иллюстрации и графики, в частности: Уманская Ж. В. «Маркеры „советского“ в детской иллюстрации 60–80-х годов XX века», Мексин Я. «Иллюстрация в советской детской книге», а также публикация Мяэотс О. Н. — «Советские детские книжки-картинки 1920-х гг. как буквари будущего». Помимо этого, в работе привлекаются отдельные статьи, посвящённые непосредственно творчеству Лебедева, Рачёва и Чарушина.
Гипотеза
Гипотеза исследования заключается в том, что в советской анималистической графике 1920 —1950‑х годов геометрический подоснов и принцип фигурности являются ключевыми, но по-разному проявляющимися инструментами перевода «нрава» животного в художественную «форму». Характер персонажа — его хитрость, добродушие, сила, пугливость или агрессия — последовательно кодируется через ограниченный набор геометрических модулей: округлые формы (круг, овал, эллипс) сигнализируют о безопасности и добродушии; остроугольные (треугольник, клин, ломаный контур) — об опасности, хитрости или настороженности; устойчивые трапециевидные и прямоугольные формы — о силе, неповоротливости или комической тяжеловесности. При этом сама фигурность — то есть способ обобщения, упрощения и стилизации природной формы животного — становится самостоятельным носителем смысла, не менее важным, чем сюжет или цвет. Таким образом, исследование предполагает, что в основе передачи характера в советской иллюстрации лежит не столько динамика или темпоральность, сколько осознанная геометрическая логика построения фигуры, позволяющая зрителю безошибочно «считывать» нрав персонажа.
Для проверки гипотезы исследование обращается методу формально-стилистического анализа (силуэт, контур, пятновая структура, пропорции, ритм, геометрическая основа) на материале ключевых циклов каждого художника.
Владимир Лебедев
Владимир Лебедев во второй половине 1920‑х годов стал одним из главных реформаторов советской детской иллюстрации. Его сближение с Самуилом Маршаком переросло в творческое содружество, где «мягкий лиризм Маршака и острая ирония Лебедева отлично дополняли друг друга». Как писал Маршак, Лебедев «никогда не был только иллюстратором или украшателем книг» — он выступал полноправным соавтором.
«Слонёнок», 1921 г.
«Слонёнок», 1921 г.
«Слонёнок», 1921 г.
«Охота», 1924 г.
Ключевой работой автора стала серия «Охота». Здесь Лебедев доводит до предела плакатное обобщение: животные сведены к нескольким крупным пятнам, силуэт жёсток, контур почти геометричен. Исследователи отмечают, что в «Охоте» просматривается «влияние искусства палеолита на детскую книжную графику», а сам художник использует приёмы из «японской гравюры и современного плаката», чтобы добиться максимальной выразительности при минимуме средств.
«Охота», 1924 г.
«Охота», 1924 г.
«Цирк», 1925 г. «Сказка о глупом мышонке», 1925 г.
В более поздних иллюстрациях, например к «Азбуке» или «О глупом мышонке», рисунок становится более реалистичным и жизненно-конкретным, освобождаясь от плакатного схематизма.
«Азбука», 1925 г. «Усатый-полосатый», 1929 г.
«Сказка о глупом мышонке», 1925 г.
Евгений Рачёв
Евгений Рачёв — художник, который превратил анималистику в театр характеров. Его звери — «истинные обитатели сказок»: они одеты в костюмы, ходят на задних лапах, а в их мордах — царят человеческие эмоции. Испуганный заяц, горделивый петух, болтающие Маша и медведь — все они существуют в нарочито гротескном, гипертрофированном мире.
«Теремок», 1957 г.
«Кот и мыши», 1949 г. «Хитрая мышка», 1957 г.
