Пустой персонаж: виртуальные тела между авторством и симуляцией

<1> Концепция <2> Пьер Юйг, Филипп Паррено, «No  Ghost Just A  Shell» , 1999– 2002 <3> Лу Ян, „DOKU» <4> Сондра Перри, „Graft and Ash for a  Three Monitor 2&gt0; , 2016 <2&gt1; LaTurbo Avedon <2&gt2; Crypton Future Media, „Мику Хацунэ“, 2007 <2&gt3; Заключение

Цифровая эпоха поставила под сомнение представления о целостной идентичности, авторстве и телесности. Виртуальные персонажи — от CGI-аватаров до полностью сгенерированных инфлюенсеров — перестают быть просто медиальными образами и превращаются в самостоятельные формы культурного производства. Они не принадлежат ни конкретному телу, ни единственному автору, ни фиксированной истории. Такие персонажи воплощают феномен пустоты, где тело становится интерфейсом, а идентичность — временной настройкой.

Тема «пустого персонажа» позволяет рассмотреть процессы десоматизации, алгоритмического производства субъектности и симуляции реальности, происходящие в современной визуальной культуре и медиа-искусстве. Эта тема особенно актуальна в контексте постгуманизма, нейросетевых интерфейсов, метавселенных и цифрового капитализма. Через неё можно исследовать, как художники используют виртуальные тела не только для экспериментов с формой, но и как способ критики социальных, политических и культурных структур.

В рамках исследования были рассмотрены художественные кейсы, затрагивающие темы симуляции, виртуализации тела, алгоритмической субъектности и эстетики сетевых образов. Далее исследуются проекты Пьера Юйга и Филиппа Паррено «No  Ghost Just A  Shell» (1999– 2002), работа Лу Ян „DOKU» , инсталляция Сондры Перри „Graft and Ash for a  Three Monitor Workstation» (2016), практика виртуального художника LaTurbo Avedon и феномен цифрового идола Хацунэ Мику, созданной компанией Crypton Future Media в 2007  году.

Все кейсы отобраны по принципу их релевантности ключевым темам исследования и рассматриваются с дискурсивной позиции, где персонаж понимается как процессуальное, изменяемое высказывание, формирующееся на пересечении технологий, медиа и культурного воображения.

Гипотеза исследования предполагает, что «пустой персонаж» представляет собой важную форму постчеловеческой эстетики, где тело функционирует как программируемый интерфейс, а авторство перераспределяется между художником, алгоритмической системой и зрителем. Эти персонажи не отражают фиксированную идентичность, а создают пространство для взаимодействия, симулируя субъектность. Именно в этом заключается их эстетическая и политическая значимость.

«…вопрос не в том, жива ЭннЛи или нет, а скорее в том, может ли что-то жить без присутствия смерти?»

Филипп Паррено

No  Ghost Just a  Shell (1999— 2002) — проект французских художников Пьера Юйга и Филиппа Паррено, раскрывающий темы цифровой идентичности и аватаров. Они приобрели права на второстепенную героиню манги — безымянную, незавершённую, с нейтральной внешностью, и дали ей имя ЭннЛи. Отказавшись от идеи индивидуального авторства, они передали её другим художникам, превратив персонажа в объект коллективного воображения.

Филипп Паррено, «Anywhere out of  the World» , 2000

В работе Филиппа Паррено ЭннЛи впервые получает голос — и вместе с ним право на высказывание. Монолог, произнесённый ею, превращается в акт саморефлексии: ЭннЛи не рассказывает историю, ничего не продает, а размышляет о своей искусственной природе, разоблачая собственную фикциональность и сконструированность.

Видео построено как единый план, но в одной из версий изображение удваивается — поверх одного слоя наложен другой, визуально подчеркивая серийность и производственную природу образа. ЭннЛи открыто говорит о том, как была создана, сколько стоила, даже называет имя актрисы, озвучившей её, тем самым разрушая иллюзию целостного персонажа.

Доминик Гонсалес-Ферстер, «Ann Lee in  Anzen Zone» , 2000

В этой работе ЭннЛи сталкивается с собственным состоянием зеркального существа — пустой поверхности, лишённой идентичности и предназначенной лишь для отражения чужих проекций. В тёмном, неопределённом пространстве, под дождём, AnnLee говорит на японском — языке своего происхождения — пророческий монолог о собственной несвободе и отсутствии агентивности.

Появление клона, продолжающего речь уже на английском, подчёркивает раздвоенность персонажа и усиливает ощущение оторванности от реальности: „Зоны безопасности не будет… Вас отделят от ваших чувств… Это путешествие в никуда“. Неясно, кому адресовано это предупреждение — зрителям, другим персонажам или самому аватару.

Пьер Юйг, «One Million Kingdoms» , 2001

В этом видео ЭннЛи оказывается в бесконечном пространстве, она бродит по изменчивому лунному ландшафту, озвученная синтезированным голосом, основанным на речах Нила Армстронга, и цитирует Жюля Верна. Её голос — сам по себе симуляция, копия копии, превращённая в речевой интерфейс. Пространство, по которому она движется, — виртуальный, изменяющийся ландшафт, пластичная сцена, синхронизированная с тем, что она говорит.

Здесь всё построено на взаимозаменяемых знаках: речь превращается в пейзаж, текст — в образ, цитата — в личное высказывание. Таким образом, фикциональность мира становится явной, как и его проницаемость: границы между субъектом, сценой и нарративом исчезают.

Таким образом, ЭннЛи становится и отражением, и автором среды, в которой существует.

«Когда я смотрю на Доку, я чувствую, как моя душа выходит из моего тела, словно это околосмертный опыт: я смотрю на тело, которое принадлежит мне, но которое не имеет ко мне никакого отношения»

Лу Ян

Лу Ян — современный китайский художник, работающий на стыке искусства, технологий, поп-культуры и буддийской философии. В своих работах он исследует темы идентичности, жизни, смерти, перерождения и трансгуманизма. Лу Ян создает яркие, гиперкинетические цифровые миры, в которых тело становится полем для экспериментов, а сознание — чем-то, что можно перенести в код.

Центральная фигура многих его проектов — DOKU  — цифровой аватар художника, созданный на основе 3D-сканирования его тела. DOKU  — это своего рода «цифровая реинкарнация» Лу Яна, через которую он исследует шесть миров перерождения по буддийской концепции: ад, мир голодных духов, животных, людей, асур (духов войны) и богов. Каждый из этих миров представлен в виде отдельного цифрового тела. Имя DOKU происходит от фразы «Dokusho Dokushi», что означает «Мы рождаемся одни и умираем одни».

В перформансе «DOKU: Live Alone Die Alone  — The Karma Circle» художник исследует цифровую идентичность и трансгрессию тела. Вдохновлённый буддийской концепцией шести миров Сансары, DOKU проходит цикл перерождений, перевоплощаясь в шести цифровых ипостасях.

Управляемый с помощью motion-capture танцора, DOKU существует исключительно в виртуальной реальности, в то время как зритель наблюдает и взаимодействует с процессом через геймпад. Отсутствие самого художника подчеркивает идею о том, что в цифровую эпоху физическое тело утрачивает приоритет, а идентичность становится подвижной, распределённой и симулированной.

DOKU демонстрирует, как аватар может быть не про репрезентацию, а про метаморфозу. Это не идентичность, а симуляция превращения. Он существует не для того, чтобы быть «кем-то», а чтобы быть многими. В этом смысле DOKU  — это экстремальная форма пустого персонажа: он живёт в пространстве между телом и кодом, между движением и анимацией.

«Graft and Ash for a  Three Monitor Workstation» американской художницы Сондры Перри — это исследование того, как телесность, особенно маргинализированное тело, искажается или вовсе исчезает в цифровом пространстве.

В центре работы — аватар художницы, заявляющий: „Мою полноту невозможно воспроизвести“, тем самым вскрывая фундаментальную проблему: цифровая репрезентация не только неполная, но и активно фильтрует всё „избыточное“, неудобное, „неподходящее“ под эстетические стандарты визуальной нормы.

Проект формально устроен как интерактивная инсталляция: зритель садится на переработанный велотренажёр, лицом к трём экранам, где в бесконечном цикле проигрывается видео с 3D-аватаром Перри. Этот аватар — гладкий, нейтральный, синтезированный, словно искусственный двойник настоящей художницы. Он говорит голосом машины, на фоне анимированной текстуры кожи — самой интимной поверхности тела, теперь превращённой в абстрактный, текучий фон. Именно это «цифровое тело» становится полем для исследования разрыва между физическим и виртуальным, между IRL и URL.

Работа актуализирует опыт тел, которые в реальности маргинализированы — черных, жирных, квир, небинарных — и показывает, что даже в якобы «свободном» пространстве интернета эти тела продолжают исчезать. Автор, через свой аватар, создаёт пространство, в котором не просто отображается тело, а кризис его отображения: исчезновение жирности, сглаженность цвета кожи, полировка жестов.

Автор подчёркивает, что виртуальное тело не есть освобождённое тело. Оно так же подвержено идеологическим и эстетическим фильтрам. И если Лу Ян стремится «переселить» душу в сеть, освободить своего виртуального аватара от всех биологических, социальных и гендерных ярлыков, то Перри демонстрирует, что при этом процессе неизбежно теряется — и чьё тело именно исчезает в первую очередь.

LaTurbo Avedon — это художница и куратор, существующая исключительно в цифровом пространстве, аватар без физического тела, рожденный в среде видеоигр, социальных сетей и виртуальных миров. В контексте исследования цифровой идентичности, телесности и реальности, её практика в корне переосмысляет, что значит быть, создавать и взаимодействовать в интернете.

Её искусство возникает из самой логики цифрового существования: она работает с аватарностью, мультиаккаунтностью, самоперформансом и тем, как технология формирует идентичность. Её появление начинается не с автопортрета, а с выбора имени пользователя — акта самоконструирования, который художница ставит в один ряд с любым другим творческим жестом.

Проект LaTurbo Avedon  — это радикальная форма дигитального самоопыта. Отказываясь от материального тела, она использует ограничения виртуальных миров — движки игр, архитектуру соцсетей, правила сетевых взаимодействий — как исходную точку для художественного высказывания. Для неё цифровая среда уже не вторична по отношению к физической: она сливается с ней, формирует восприятие и идентичность.

При этом художница не ограничивается эстетизацией виртуального, а активно взаимодействует со своей аудиторией, создавая совместные проекты, выставки и платформы. В её подходе ключевым становится вовлечение и со-творчество, где каждый пользователь — потенциальный участник, соавтор, со-создатель цифровой реальности.

LaTurbo Avedon, Your Progress Will Be  Saved, 2022

Инсталляция, созданная внутри Fortnite Creative переносит легендарную галерею The Factory в онлайн-реальность, превращая её в интерактивное путешествие по цифровым мирам, где смешиваются эстетика соцсетей, гейминга и ностальгии по виртуальному общению.

Стартуя в обычной квартире, зритель уходит всё дальше от реальности — в психоделическое пространство развлечений, музыки и одиночества. Проект исследует, что значит «прогресс» и «сохранение» в сетевом мире, где личность и аватар неразделимы. Это одновременно игра, философский квест и манифест новых цифровых институций, в которых виртуальное становится реальным.

Хацуне Мику (яп. 初音ミク Хацунэ Мику)  — не человек и не артист в традиционном смысле. Это вокалоид: синтезированный голос и визуальный образ, разработанный компанией Crypton Future Media. Она — программируемая оболочка, аватар без собственной «личности», но с узнаваемой чертой: бирюзовые волосы, заплетенные в два хвоста.

Мику изначально была создана как инструмент, но быстро стала субъектом коллективного воображения. Тысячи пользователей начали создавать для неё песни, клипы, образы и даже «воспоминания». В отличие от традиционного исполнителя, у неё нет центра авторства — она существует через распределённую сеть продюсеров, художников и фанатов. Это типичная ситуация симулированной идентичности: аватар без биографии, но с бесконечным количеством нарративов.

Хотя у неё нет тела, собственной воли или биографии в традиционном смысле, она активно взаимодействует с людьми, оказывает влияние и изменяет поведение своей аудитории. Мику появляется на сцене в виде голограммы, выступает с живыми музыкантами, собирает стадионы поклонников, которые эмоционально переживают её концерты, как если бы перед ними находился реальный человек. Её «присутствие» становится настоящим опытом.

Это влияние выходит за рамки сценического перформанса — она вдохновляет художников, дизайнеров, музыкантов, становясь платформой для коллективного творчества. Её цифровая пустота превращается в силу: она действует через тех, кто её программирует, поёт её голосом, создает визуальные образы. Таким образом, её влияние проявляется без необходимости в теле — она становится культурным агентом, чьё существование невозможно игнорировать.

Если под жизнью понимать не только биологическое существование, но и способность вступать в отношения, воздействовать и вызывать эмоции, то Мику можно рассматривать как форму жизни. С постгуманистической точки зрения, она представляет собой новый тип субъекта — не биологического, но сетевого, распределённого, существующего через других.

В этом смысле, Мику — уже не просто оболочка без призрака, а призрак, ставший телом через технологии, культуру и воображение.

Эти художественные практики демонстрируют, что «пустой персонаж» — не просто визуальный мотив или цифровой тренд, а новая форма мышления о субъекте, теле и медиа-реальности. В эпоху симуляций, метавселенных и алгоритмического производства смысла персонаж утрачивает функцию репрезентации «я» и превращается в инструмент моделирования опыта. Он становится посредником между сетевыми структурами, техническими системами и восприятием зрителя.

Парадоксальная «пустота» такого персонажа оказывается его главным ресурсом: именно отсутствие фиксированной идентичности делает его открытым, пластичным, способным воплощать самые разные смыслы — от эстетического до политического. Он может быть интерфейсом, протестом, социальной конструкцией или алгоритмом, действующим в пространстве культуры.

Такой персонаж выходит за пределы авторского контроля: он децентрализован, распределён между художником, машиной и аудиторией. Он существует «между» — между телом и кодом, субъектом и симуляцией. Это не просто образ, а форма чувствующей симуляции — медиатор, через который цифровая культура заново проговаривает, переживает и пересобирает человеческое.