ЭВОЛЮЦИЯ КИТЧА

Рубрикатор:

1. Введение
2. Концепция
3. «Илья Машков. Авангард. Китч. Классика»
4. «Чересчур»
5. Заключение
6. Библиография
7. Источники изображений

Из доклада Ильи Зданевича на диспуте, приуроченном к выставке «Мишень», организованной Михаилом Ларионовым в 1913 году.

Какое бы определения китча, а их множество, не рассматривалось, оно очень часто дается в оппозиции. И эти бинарные оппозиции отнюдь не нейтральны.

«Высокое» — «Низкое», Элитарное — Массовое, Уникальное — Тиражное, Подлинное — Поддельное и т. д.

В статье Надежды Мусянковой «Китч в изобразительном искусстве последней четверти ХХ века» (2012) делается обзор взглядов ключевых теоретиков на этот феномен. И в ней открыто заявлена авторская позиция не дающая возможность воспринимать её как нейтральную, стремящуюся к объективности.

В качестве материала для исследования выбраны выставки, которые обращались к теме китча:

«Илья Машков. Авангард. Китч. Классика» Государственная Третьяковская галерея 2025 г

«Чересчур» Фонд Ruarts 2024–2025 гг.

Что же такое «китч», как его опознать?

Культуролог А.Ф. Поляков в своей докторской работе «Китч как феномен художественной культуры» (2012) выделяет следующие характерные черты китча: «имитативность, стереотипность, клишированность, знаковость, эклектичность, ретроспективность, нарочитую драматизацию в русле развлекательности. Кроме того, китчу присущи такие свойства, как адаптивность, серийность и тиражированность, способствующие его широкому распространению».

Герман Брох в статье «Зло в системе ценностей искусства» (1933) — говорил, что сущность китча заключается в подмене этической категории категорией эстетической. Ориентаций на «красивую» работу, а не на «хорошую» (качественную).

Брох причислял к китчу произведения Вагнера и Чайковского, так как полагал, что несмотря на всю их сложность и красоту, используются там те же приемы, что и в китче, чтобы вызвать у публики сильные, но поверхностные эмоции.

Клемент Гринберг в эссе «Авангард и китч» (1939) дает следующую оценку: «Китч механистичен и оперирует формулами. Китч — это замещение опыта и фальсификация чувств. Китч изменяется в соответствии со стилем, но остается верен себе. Китч — воплощение всего поддельного, что есть в жизни нашего времени».

К соблазнившимся китчем Гринберг относит американского писателя Д. Стейнбека, а Репину отводит роль ведущего представителя академического китча в русской живописи.

«И он забормотал что-то под нос, угрожая несуществующим кошкам, посмей они тронуть несуществующих кроликов». Д. Стейнбек «О мышах и людях», опубликовано в 1937 году.

Теодор Адорно в своей последней работе «Эстетическая теория» (1970) подчеркивает амбивалентность китча: «Китч — это не только отходы искусства, его побочный продукт, возникший в результате коварной аккомодации (приспособления), он скрывается в искусстве, поджидая постоянно возвращающийся момент, позволяющий «выпрыгнуть» из искусства».

Абраам Моль в работе «Художественная футурология. К роли китча и копии в социально-эстетическом развитии» (1971) поддерживает идею Т. Адорно о двойственности китча и говорит о его тотальности. Он показывает, как любое произведение искусства со временем может превратиться в китч через репродукции: «Обычная система, которая воспринимает произведение искусства благоговейно и представляет его массовому обществу как образец, изготавливая из него репродукции в качестве эрзаца, включает инфляционный процесс, который мало-помалу разрушает произведение и делает из него элемент китча (например, обои для ванных комнат с изображением Моны Лизы)».

Милан Кундера то же признает всеохватность китча и считает его источником категорическое согласие с бытием. В романе «Невыносимая легкость бытия» (1982) он вводит понятие «политический китч» и описывает его как эстетический идеал тоталитарных режимов: «личность может сохранить свою индивидуальность, художник — создать неожиданные произведения. Однако там, где одно политическое движение обладает неограниченной властью, мы мгновенно оказываемся в империи тоталитарного китча». Так под определение китча попадает искусство диктаторских режимов Сталина, Гитлера или Муссолини.

Масштабная ретроспектива Ильи Машкова (1881–1944 гг.) прошла в Государственной Третьяковской галерее с 17 июня по 26 октября 2025 года. В экспозиции было представлено около 200 работ. От радикальных экспериментов «Бубнового валета» до поздних полотен периода соцреализма, по поводу которых до сих пор нет единого мнения. Одни видят в них живописные шедевры, равные искусству старых мастеров, другие — банальность и китч.

Искусство Машкова вызывает споры именно потому, что кажется очень доступным для восприятия.

Можно и в ранних работах периода «Бубнового валета» найти отсылки к «китчевым» элементам. Даже название объединения было выбрано по принципу: «Чем хуже, тем лучше, да и на самом деле, что может быть нелепее „Бубнового валета“?». В примитивистских натюрмортах 1909–1911 годов Машков вдохновляется росписями на подносах, уличными вывесками, подхватывает мотивы с предметов, купленных на базаре и как будто бы ничтожных с точки зрения эстетики. Непринужденно сочетает вещи имеющих символическую ценность и не имеющих никакой ценности.

Однако именно позднее творчество, с 1930-х годов, с одной стороны официально соцреалистическое, а с другой — наиболее «китчевое».

Соцреализм — это культура, в которой много популизма, то есть искусство, которое должно нравиться. И при этом соцреализм опирается на классиков. Поэтому соцреализм Машкова — это классика и китч одновременно.

Разухабистый примитивизм «Хлебов» 1912 года в 1936-м сменяется китчевой избыточностью «Советских хлебов», где всё ломится от булок с кренделями, батонов в виде колосьев, а из рога изобилия сыплются фрукты. И над всем этим сверху парит сдобный герб СССР. (мучные изделия испекли специально для натюрмортной постановки)

Особенное воздействие эта работа оказывает если учесть голод в СССР 1936 года, который стал следствием коллективизации. И приказ 1937 года № 00447, давший начало так называемой «кулацкой операции». Областным и районным руководителям была разослана директива с требованием в кратчайшие сроки организовать показательные процессы над врагами народа, пробравшимися в колхозы.

Натюрморт «Привет XVII съезду ВКП (б)» (1934) получил известность только в постсоветское время, когда в нем стали искать влияние политических процессов 1930-х. Художник попробовал сделать постановку с новым репертуаром предметов, но и в ней обнаруживается влияние предыдущих натюрмортов с фарфоровыми фигурками. В результате получилось некоторое подобие иконостаса или мемориала, поскольку картина Машкова, возможно вопреки авторскому замыслу, попадает в традицию натюрмортов, сделанных в жанре vanitas (от лат. vanitas — суета, тщеславие, бренность).

Тут опять хочется процитировать труд У. Эко: «Шопенгауэр подверг критике голландскую живопись XVII века, где изображены фрукты и столы, ломящиеся от яств, что скорее пробуждает аппетит, чем располагает к созерцанию».

Натюрморт, Машков пишет, как икону, а портреты застывших «Пионерок» с отрешенным взглядом, которые по идее должны символизировать светлое советское будущее — как «nature morte».