Объективный объект объектива | видеоэссе

Каждый из нас когда-нибудь вступал в спор в попытках доказать собеседнику, что тот или иной фильм действительно хороший или наоборот. Споры всегда рождаются из-за несовпадения представлений, интересов, ценностей, ощущений. Несовпадение рождается из многоаспектности личного опыта, который не может быть полностью понятен собеседнику. Иногда аргументов в пользу какого-либо мнения может не быть вовсе, а объяснением становится «не знаю почему, но…»

Возникает вопрос: кто же тогда прав? Какой тогда фильм — хороший или плохой, скучный или интересный? Кажется, что ответ на поверхности: просто кино трогает людей по-разному, в различной степени взывает к нашему опыту и памяти. Но разве только кино влияет на нас, меняет пространство вокруг? Тогда просмотр фильма — это монолог?

Остановить череду вопросов можно утверждением: объективно познать фильм в его чистом виде невозможно, ведь он сам — продукт совокупности субъективностей. В рамках видеоэссе представим, что допустимо существование фильма в объективном пространстве — пространстве виденья автора, например. Но зрителю попасть в этот отрезок не представляется возможным, как и отделиться от «личного фильтра просмотра», который хаотично меняется с каждым новым опытом. Под личным фильтром просмотра понимается совокупность всех факторов, влияющих на фильм и принадлежащих одному человеку. Найти способ познать кино объективно кажется мне необходимым.

Для обоснования своей мысли, я хочу привести условную схему устройства коммуникации между фильмом и зрителем.

Пропускная технология разделена пополам, левая ее часть принадлежит фильму: камера, на которую он снимался, цветокоррекция, особенности операторской работы, формат. Правая же часть принадлежит опыту просмотра: размер экрана, разрешение, особенности интерфейса, цветопередачи и так далее. Пропускная технология становится искривляющим зеркалом между двумя полюсами. Остальные составляющие коммуникации — отражения друг друга. Точно также как на комнату, в которой мы смотрим, влияет пространство внутри кадра, наполняя ее звуками, настроениями, видениями, наша комната с ее собственными особенностями влияет на мир фильма.

Вероятность идентичного совпадения опыта просмотра даже в рамках одного тела настолько мала, что я не могу представить себе цифру, в которой может выражаться эта вероятность. Тогда кажется, что в спорах о впечатлениях от кинематографа нет никакого смысла, но…

Для ясности хочу обозначить: под объективностью в исследовании понимается истина, которая находится вне всякого влияния. К сожалению, пространства в котором такое состояние для объектов возможно не найдено, но предположим, что оно уже существует.

Субъективность же — совокупность факторов, которые влияют на восприятие, форму, материю.

В видеоэссе я хочу опереться на собственную схему коммуникации и пройтись по трем ее составляющим. Для чистоты эксперимента в случайном генераторе был выбран фильм, который я не видела до этого. Таким образом прошлые впечатления от него не будут влиять на ощущения в настоящем. На отрывке из, выбранной генератором случайных чисел, минуты я имитирую факторы, меняющие фильм. Все они собраны из личных историй, про которые рассказано ниже, могут сочетаться и накладываться друг на друга, создавая новые субъективности. Сюжет фильма отходит на второй план.

Конечно, видеоэссе не претендует на исчерпывающий ответ обозначенных выше вопросов. Несмотря на возможность его расширения и добавления новых факторов влияния, боюсь, если приходить к объективности предложенным мной способом, не хватит одной жизни, но для этой работы важнее сделать хотя бы шаг.

Перед тем как читать личные истории, связанные с отрывками из моей работы, предлагаю в начале ознакомиться с видеоэссе, чтобы сформировать собственную субъективность.

Первый отрывок связан с одним из моих старых походов в кинотеатр. Событие произошло спонтанно, поэтому среди всех свободных мест было выбрано самое крайнее в первом ряду. Угол, под которым я смотрела фильм, был максимально резким, а чтобы разглядеть верхнюю часть экрана приходилось высоко поднимать голову. Картинка и без того была очень динамичной, но ракурс просмотра умножал активные движения внутри кадра, особенно, когда они проходили в ближайшем ко мне углу. Во время просмотра у меня кружилась голова, затекала шея, от близости экрана уставали глаза. В самой картине речь шла про баскетбол, поэтому отбивания меча об пол ощущались как от моей собственной головы. Мне приходилось прилагать усилия, чтобы смотреть.

Фильм отпечатался в памяти как аттракцион на проверку вестибулярного аппарата, но только через время, пересмотрев фильм, я поняла насколько сильно искажение перспективы повлияло на ощущения от событий внутри кадра.

Второй отрывок видеоэссе собирает вместе ощущения от просмотра фильма в маленьком формате телефона. Уменьшение сильно обобщает картинку, часто настолько, что можно и не заметить, по разным причинам снизившееся, качество картинки. В видеоэссе это ощущение утрировано сильным сжатием кадра и понижением количества кадров в секунду.

Третья часть работы посвящена разным возможностям мониторов в вопросе цветопередачи. Несколько лет назад я была удивлена существованием этой разницы, искривляющей важный инструмент кинематографа. Мне показалось ужасно несправедливым и недопустимым такое хладнокровное изменение фильма, но сейчас, с приходом функций вроде Night Shift, что делают цвета экрана теплее, искажение цветопередачи кажется мне интересным экспериментом, способствующим новому взгляду на конкретную картину.

В видеоэссе эта мысль также сильно утрирована.

Четвертый отрывок отсылает к моему детству. Часть своей жизни я прожила на первом этаже, что бесспорно влияет на общее ощущение от повседневных дел. Мне всегда казалось, что кто угодно в любой момент может через стекло заглянуть внутрь. Просмотр фильма с открытым окном объединяет события в помещении и события снаружи, а всех участников действия помещает в одну общность. Разговоры на улице, становятся разговорами внутри сюжета, а звук бьющихся о бортики бассейна волн из фильма распространяется не только за рамки кадра, но и за рамки комнаты.

В этом отрезке видеоэссе звук улицы: машин, разговоров, шагов, накладывается на аудиодорожку фильма, вступает с ней в диффузию.

Пятая часть видеоэссе раньше была практически ежедневно проживаемым опытом, связанным с засветами от солнца. Видимость на экране моего старого ноутбука сильно зависела от света в помещении, некоторые фильмы я посмотрела в «пересвеченном» формате, что делало события внутри еле уловимыми, вынуждало очень внимательно разглядывать изображение, которое временами становилось совсем неразличимым и превращалось в полотно из пятен.

Шестой отрывок посвящен просмотру в пути. Фильмы, которые я выбираю смотреть в дороге, всегда обретают особенную атмосферу, связанную с ожиданиями от места назначения и видом транспорта. Радость от поездки, может превращать «трясущуюся» картинку в нечто забавное, а грусть в тревожное.

В этой части исследования, я имитирую нестабильное положение экрана во время просмотра в транспорте.

Седьмая часть передаёт очень знакомое мне ощущение. Я всегда сильно сопереживаю событиям фильма, если в кадре кто-то заплачет, я вероятно заплачу тоже. Когда слёзы то наполняют, то покидают глаза, фильм погружается в пространство блюра, расфокуса и бликов, тоже превращается в полотно из пятен, обретает новые свойства, незаметные раньше.

Восьмой отрывок связан не столько с особенностями зрения, сколько с готовностью воспринимать. Часто случается так, что я просто не готова целиком открыться фильму, вступить с ним в диалог. Это ограничение с моей стороны, накладывает определенный фильтр для восприятия, я могу просто не запомнить цветов, будучи погруженной в смысл диалогов или сконцентрированной на звучании речи.

Девятый отрывок обращается к памяти. Фильм в моей голове совсем не такой, как в реальности, он состоит из умноженной компиляции всех факторов, повлиявших на просмотр. Меня интересует, что запомнилось ярче всего из приведенных в работе опытов смотрения.

Эта часть лишена изображения и опирается исключительно на звук. Ведомые им, какую картинку перед глазами мы видим?

Меня всегда озадачивала невозможность познания в отрыве от всех влияний и контекстов. Ощущение, что мои глаза не достаточно хорошо видят, уши слышат, а руки чувствуют накрывает при любой мимолетной секунде созерцания над чем-либо. Многие фильмы могут с теплотой отзываться внутри меня просто потому что они были просмотрены в нужное время, в нужном помещении, на нужном мониторе.

Верным в данный момент способом познать фильм я вижу совокупность всех возможных субъективных восприятий, что своим противоречивым объединением станут единственной возможной объективностью.