Исходный размер 1140x1600

Красный как знак

Данный проект является учебной работой студента Школы дизайна или исследовательской работой преподавателя Школы дизайна. Данный проект не является коммерческим и служит образовательным целям
Проект принимает участие в конкурсе

Рубрикатор

  1. Концепция
  2. Цвет как вещество. 1915–1921
  3. Цвет как приказ. 1919–1950
  4. Цвет как место. 1920–1960
  5. Цвет как преграда. Эрик Булатов
  6. Красный в фотографии и кино
  7. Заключение
  8. Источники

Концепция

Почему красный цвет в русском искусстве XX века ведёт себя не как цвет, а как место? Почему один и тот же оттенок у Малевича означает чистую живописную материю, у советского плаката — приказ, а у художников-нонконформистов полвека позже — ловушку, из которой невозможно выбраться?

Гипотеза, которую я проверяю: слово «красный» в русском языке с самого начала не было названием цвета. Оно означало «красивый», «главный», «почётный» — отсюда красный угол в избе, где стояли иконы[1]. Советская власть присвоила этот цвет, но не смогла присвоить его древнее значение до конца. Именно этот неприсвоенный остаток — память о том, что красный маркирует сакральное место, а не идеологическую позицию, — делает возможной иронию соц-арта и трагизм концептуализма. Художники второй половины века не отрицают красный, они возвращают ему первоначальный смысл — и этим обнажают, что власть лишь временно заняла чужое место.

Цвет как вещество. 1915–1921

Русский авангард начал с того, что освободил цвет от обязанности что-либо обозначать. Это было не политическое, а живописное решение, и именно поэтому оно оказалось позже политически заряженным.

post

Казимир Малевич пришёл к этому через отказ от предметности. В трактате «О новых системах в искусстве» (1919) он описывает свой путь так: разбирая живописное движение в кубизме, он пришёл к выводу, что «живописная культура должна пойти через беспредметность» — и, встав перед беспредметностью, художник должен «построить, не подражая готовым формам, новую живописную форму» [1]. Цвет в этой логике не иллюстрирует и не обозначает ничего внешнего себе — он есть чистое событие на плоскости холста.

«Красный квадрат. Живописный реализм крестьянки в двух измерениях» (1915) — работа, где слово «реализм» в подзаголовке демонстративно спорит с тем, что мы видим: ничего похожего на крестьянку на холсте нет, есть только красная плоскость.

То же решение, доведённое до предела, предпринял Александр Родченко в 1921 году на выставке «5×5=25», где показал три холста — чистый красный, чистый жёлтый, чистый синий. Жест был заявкой на конец станковой живописи: если цвет можно свести к самому себе, то дальше живописи идти некуда. Сам Родченко формулировал это как «свёл живопись к логическому завершению» — и это признание важно: красный здесь ещё не знак, он буквально равен самому себе, и никакого «красного» как символа в нём пока нет.

0
1/2

Казимир Малевич Красный квадрат. 1915

Исходный размер 1080x458

Александр Родченко Триптих: Чистые цвета (1921)

Трещина, которая открывает дальнейший сюжет всего исследования, произошла не с красным, а с чёрным — но именно она объясняет, почему потом всё случится с красным.

post

В декабре 1915 года на «Последней футуристической выставке картин „0,10“» в Петрограде Малевич повесил «Чёрный квадрат» в красном углу зала. В русской избе красный угол — место, где стоят иконы; соваться туда с картиной означало претендовать на сакральный статус. Интерпретация «Чёрный квадрат как икона моего времени» существует и подробно разобрана в литературе [2], но важно другое: жест был пространственным, а не живописным. Малевич не написал о своём квадрате, что он икона, — он физически поместил его туда, где иконы стоят.

Это и есть точка, из которой растёт всё остальное: с 1915 года в русском искусстве существует техническая возможность занять сакральное место произведением. Вопрос только в том, кто и с каким знаком это сделает следующим.

Цвет как приказ. 1919–1950

Следующим это сделало государство — и сделало с размахом, которого не было ни у одного художника.

Исходный размер 3360x2688

Плакат Гражданской войны устроен по принципу короткого замыкания: красный в нём не описывает, а велит. У Эля Лисицкого в «Клином красным бей белых» (1919–1920) красный треугольник раскалывает белый круг — это ещё супрематическая геометрия, но она уже читается как военная сводка, потому что глагол стоит в заголовке.

У Дмитрия Моора в «Ты записался добровольцем?» (1920) красный работает как обращение напрямую к зрителю — точка, из которой на тебя смотрят.

Объяснение этому дал Борис Гройс, и объяснение оказалось настолько влиятельным, что до сих пор определяет разговор о советской культуре. Сталинскую эпоху он описал как тотальное произведение искусства, в котором «тотальное подчинение всей экономической, социальной и просто обыденной жизни страны единой плановой инстанции, призванной регулировать даже её мельчайшие детали, гармонизировать их и создавать из них единое целое, превратило эту инстанцию — партийное руководство — в своего рода художника, для которого весь мир служит» материалом [3].

Если принять эту рамку, становится понятно, почему красный в советском плакате не слабеет от повторения, а усиливается. Он перестаёт быть одним из цветов палитры и становится подписью автора — там, где он появляется, видна рука единственного заказчика. К 1941 году, когда Ираклий Тоидзе пишет «Родина-мать зовёт!», красный уже полностью лишён многозначности: он читается мгновенно, однозначно и без остатка.

Исходный размер 1208x1800

Но у этой истории есть сторона, которая обычно остаётся за кадром плакатной истории, — и именно она оказывается решающей.

Цвет как место. 1920–1960

До революции красный угол в крестьянском жилище находился по диагонали от печи, на пересечении пристенных лавок, и был домашним алтарем: там стояли иконы на божнице, горела лампада, и, по описаниям этнографов, любой входящий сначала крестился в этот угол и только потом здоровался с хозяевами. Само название угла происходит от слова «красный» в значении «красивый», «светлый» — то есть от оценки, а не от цвета.

Красный угол

Советская власть не изобрела новую пространственную формулу — она заняла готовую. «Красный уголок» — комната политпросвета в цехе, казарме, общежитии — воспроизводит ту же геометрию: угол, вертикаль стенда на месте божницы, обязательное обращение при входе. Изменилось содержание, но не композиция и не слово.

0
1/3

Красный уголок ист. russiainphoto.ru

Самое убедительное подтверждение этой преемственности даёт не искусствоведение, а этнография. Елена Левкиевская в исследовании 2024 года показывает, что красный угол не был уничтожен советской секуляризацией — он перепрофилировался, сохранив структуру и сменив содержание:

Красный как знак
Проект создан 17.11.2026
deziiign
Цифровая платформа, где талантливые креаторы находят клиентов, а бренды — свежие идеи. Загружайте проекты, получайте фидбек, участвуйте в конкурсах, получайте образование  — или запускайте собственные опен-коллы и находите исполнителей для своих задач.
лучшее
дизайн
предметный дизайн
мода
среда
гейм-дизайн
иллюстрация
о дизайне
интервью
Мы используем файлы cookies для улучшения работы сайта и большего удобства его использования. Более подробную информац...
Показать больше