тело
Сложно представить себе жанр, более заинтересованный телом, и вообще всем висцеральным, чем хоррор. В пристальном взгляде на тела, которые должны вызывать ужас, оказывается, что физические границы местности, о которых говорилось в разделе «Локации», также существуют и на телах персонажей фильмов об одержимостях. Например, Б. Крид пишет о том, что монструозная феминность в хорроре определяется зонами половых органов и репродуктивной системы:
«Женское тело, благодаря своей способности к воспроизводству (роды, менструация), запутывает телесные границы. Хотя женское тело изображается как особенно экстремальное (в связи с менструацией, родами и т. д.), человеческие тела, независимо от пола, экстремальны в том смысле, что они не являются ограниченными сущностями.»
Здесь говорится, в том числе, и о пересечении физических и смысловых границ между представляемым порядком и беспорядком. Тело одержимого, кого-то, кто одержим демоном, что более важно — одержимой женщины, существует на границе, в пространстве, которое Кристофер Дж. Олсон и КэрриЛинн Д. Рейнхард описывают как «лиминальное», «человеческое, но тем не менее демоническое». Что-то, что представляется действительно отвратительным и ужасающим, кажется таким не только из-за физической угрозы, но и из-за когнитивной. Страх появляется у зрителя на почве наблюдения за чем-то, что для его мира является или считается глубоко нелогичным. Многие особенности изображения тел в демоническом хорроре занимают это же противоречивое пространство. Сам феномен одержимости представляет собой борьбу за человечность одновременно на трех расположенных в теле фронтах — физическом (тело перестает вести себя в нормативной манере, задающей человечность), духовном (конфликт божественного и дьявольского внутри тела) и социальном (то, как общественные институты обращаются с телами, которые перестают выполнять функции человечности).
Поскольку главная, все же, заинтересованность демонического хоррора лежит в феминном теле, в кадре его невозможно рассматривать отдельно от мейл-гейза, учитывая то, что формативные фильмы поджанра, такие как «Изгоняющий дьявола» (Уильям Фридкин, 1973) и «Дьяволы» (Кен Рассел, 1971), задали одним из трендов сексуальную провокационность. Некоторые фильмы воспроизводят ее напрямую: «Ночь демонов» (Кевин Тенни, 1988) привлекает зрителя сексуализированным зрелищем наравне со зрелищем пугающим. По всем правилам мейл-гейза женское тело рассматривается здесь не целостно, а по кускам, чаще всего с элементом вуайеризма (кадр, «подглядывающий» под юбку персонажкам или наблюдающий за ними словно из укрытия). В этом он созвучен с классическими слэшерами — с комедийным эффектом он гиперсексуализирует своих персонажей в кадре, впоследствии наказывая за эту гиперсексуальность или пугая ей же.
«Ночь демонов», реж. К. Тенни, 1988
В «Ужасе Амитивилля» (Стюарт Розенберг, 1979) сцена с наготой использована, чтобы в какой-то степени инфантилизировать Кэти Лутц, показать ее более невинной. В полуголом состоянии она нелепо танцует перед зеркалом, в одном чулке и с цветком в волосах предстает перед доминирующим мужем. Интересно заметить, что в одном из кадров ракурс камеры, направленный из-за ног Джорджа, буквально заставляет Кэти казаться крошечной по сравнению с огромным мужем.
«Ужас Амитивилля», С. Розенберг, 1979
Эта же инфантилизация создает противоречие «невинное, но тем не менее проявляющее сексуальность» во многих фильмах об одержимых девочках. Важным тут кажется ставший клише наряд — платье-сорочка или пижама. Этот предмет одежды является тонким барьером между «приличным» видом и наготой (как подчеркнуто в запоминающемся кадре «Изгоняющего дьявола»).
«Изгоняющий дьявола», реж. У. Фридкин, 1973
Дискомфорт или вовлечение здесь создает вероятность увидеть голое тело, законы поведения которого непонятны: демон может либо проявить гиперсексуальность, либо исказить тело, преобразить его во что-то шокирующее.
слева «Последнее изгнание дьявола», реж. Д. Штамм, 2010; справа «Шесть демонов Эмили Роуз», реж. С. Дерриксон, 2005
«Дверь дьявола», реж. Э. Кларк, 2018; «Обряд», реж. М. Хофстрём, 2011
На примере фильма «Тело Дженнифер» (Карин Кусама, 2009) отлично видно, как подобный взгляд на тело может быть намеренно искажен. Главная героиня в исполнении новоиспеченного секс-символа нулевых Меган Фокс помещается в сексуализированные ситуации, где, несмотря на их кажущуюся соблазнительность, в итоге проявляется ее монструозность.
Кроме того, сексуально-привлекательное тело является камнем преткновения для самой Дженнифер — это причина, по которой героиню объективируют, но также и способ манипуляции окружающими. Хищнический взгляд в данном случае становится направлен не только снаружи, но и изнутри самой героини. Это отражено в множестве сцен, где героиня критически оценивает свой внешний вид или наслаждается своей сексуальной привлекательностью и властью, которую ей дает красивое тело.
«Тело Дженнифер», реж. К. Кусама, 2009
В финальной сцене фильма «Ведьма» Роберта Эггерса (2015) зрителю показана нагота, но она скрыта тенями точного леса, освещена отблесками костра. В течение фильма младший брат Томасин бросает взгляды на грудь старшей сестры, что свидетельствует о его зарождающейся сексуальности. При этом, в сеттинге фильма подобное поведение и даже подобные мысли рассматриваются как глубоко греховные. Именно поэтому лесная ведьма предстает перед мальчиком в образе, подчеркивающем ее сексуальность.
«Ведьма», реж. Р. Эггерс, 2015
Рассматривая тело через призму греховности, фильм сначала сковывает главную героиню страхом согрешить, а в финале отпускает — она свободна быть голой, но при этом неподвластной взгляду, скрытой в тени.
«Ведьма», реж. Р. Эггерс, 2015
Греховность тела — частый мотив в хорроре об одержимости в силу его религиозности. В этих нарративах голое тело является символом искушения, сам факт его нахождения на виду подразумевает греховность. Например, в «Дьяволах» голые тела монахинь наблюдаются либо вуайеристически, либо присутствуют в кадре для того, чтобы нарушить порядок и создать хаос.
«Дьяволы», реж. К. Рассел, 1971
В «Глазах звезды» абсолютно голой и, что созвучно с «Телом Дженнифер», наблюдающей саму себя героиня предстает в конце, будучи уже одержима. На ней нет ни волоска — доведение стандарта красоты до крайности и гротеска отчуждают тело героини от окружающего мира и от зрителя, заставляют думать о том, что она потеряла свою человечность.
«Глаза звезды», реж. К. Колш, 2014
Наряды соседки главной героини по общежитию в фильме «Грэйс» (Джефф Чан, 2014), обнажающие ноги и делающие акцент на ее фигуре, ставятся в противовес скромным платьям самой Грэйс, подчеркивая более раскрепощенную сексуальность, а следовательно, ощущаемую греховность окружающего мира.
«Грэйс», реж. Дж. Чан, 2014
Однако сама нагота, как и в целом физиология, преобразуется благодаря совмещению со старением, смертью и гниением. Например, шокирующими телами часто становятся тела стариков — это можно наблюдать в фильмах «Демоны Деборы Логан» (Адам Робител, 2014), «Реинкарнация» (Ари Астер, 2018).

































