Апроприация сакральной силы в христианской традиции

01 Концепция 02 Легенда о царе Авгаре 03 Плато Вероники 04 Реликвии Страстей 05 Предметы-посредники 06 Заключение 07 Библиография 08 Источники изображений

В своём визуальном исследовании я обращаюсь к теме апроприации сакральной силы через христианское искусство. На основе двух апокрифических сюжетов будут приведены примеры изображения образов, существенно важных для становления и развития христианской культуры. Моё внимание привлекает феномен создания и распространения вторичных реликвий, с помощью которых происходит коммуникация между человеком и сверхъестественной силой. Обрести фрагмент материализованной святости для личного пользования можно объяснить представлением о том, что мощи способны влиять на окружающее. Следовательно, апроприация силы — это «присвоение, использование и перенесение на новый предмет незримой благодати, источаемой чудотворным предметом». Действия, совершаемые с помощью этой незримой энергией, в свою очередь, предполагали её использование для множества различных потребностей — лечебных, оберегательных и продуктивных.

Реликвии порождают множество споров, касающихся не только их достоверности, но и о том, что конкретно следует подразумевать под этой категорией. Меня же скорее интересует то, как реликвии изображались и переходили в форму образа, какие изменения претерпевали и как целый нарратив может сводиться к ряду символов. Неоспоримым является то, что образы наделялись божественной силой; Жером Баше использует понятие «образ-объект», тем самым подчёркивая неразрывную связь изображения и его носителя. На основе этого уместно предположить, что для верующих образ может «мобилизовать силы, пребывающие вне его».

Метафора телесности играет существенную роль в отношении сакральных предметов, определяя в каком-то смысле их чудотворные свойства. Контакт с ними, созерцательный или тактильный, который я рассмотрю дальше в своём исследовании, изначально заимствован из римской традиции. Здесь можно вспомнить про римский портрет, который возникает в рамках загробного культа, и как известно, такое индивидуальное портретирование создавалось за счёт снятия масок. Таким образом, изображение императора заменяло его реальное присутствие. Также Марк Фуллертон отмечает, что воспроизведение греко-римских героев и божеств в виде статуй могли исцелять людей, а фигуры и вовсе «совершали различные действия — двигались, смеялись и плакали, убивали врагов; обладали чудесными свойствами (покрывались испариной, кровоточили)». Занимательно, что с распространением христианских религиозных образов после V века плоскостные изображения и скульптуру стали понимать как новое «тело» святого, наделяя подобными чудотворными способностями.

Апокрафическая легенда о царе Эдессы Авгаре описывается у нескольких авторов: некоторые из них упоминают об образе Христа, который исцелил правителя. Царь, будучи современником земной жизни Иисуса, серьёзно заболевает. Узнав о чудотворце, он отправляет Христу письмо, в котором просит избавить от недуга. В ответ на просьбу Иисус омывает своё лицо водой и утирается платом, на котором впоследствии отпечатывается Его лик. Слуга царя доставляет ткань в Эдессу, и правитель, приложившись к ней, полностью исцеляется. Авгар бережно хранит чудотворный образ, и, когда город осаждают, он замуровывает реликвию в стену. Позже она будет перевезена в Константинополь и бесследно исчезнет после взятия столицы крестоносцами.

Когда тайник с реликвией царя раскрыли, то обнаружилось, что на черепке образовался отпечаток святого Лика, который считается «дериватом эдесской легенды». Таким образом, эти два Нерукотворных образа займут важное место в средневековой иконографии и по-гречески будут известны как «Мандилион» и «Керамион», а по-русски — Спас на убрусе и Спас на чрепии. Примечательно, что в церквях они могли располагаться друг напротив друга внутри купола.

Название этого нерукотворного изображения восходит к апокрифическому персонажу Веронике, которая встречается в нескольких текстовых памятниках разных периодов. Меня же будет интересовать более поздний сюжет, где Вероника присутствовала во время Страстной процессии, и отёрла своим платком пот и кровь с лица Христа во время шествия на Голгофу.

Сейчас мне бы хотелось обратить внимание на специфику изображения Лика Христа на плате. Анна Пожидаева в одной из своих лекций обращается к этой теме — «Согласно текстам, нерукотворный образ сразу же на Западе почитается как страстной, и, например, в английской островной рукописи середины XIII века из Британской библиотеки, мы видим нерукотворный образ, довольно точно копирующий византийский, но со своей спецификой, чисто стилистической, островной, без малейших следов страстей».

Иными словами, прослеживается две версии нерукотворного образа: Плат Вероники, где Иисус изображён не обременённый страданиями, отсылая тем самым к восточной реликвии и легенде о царе Авгаре, и платок, где Спаситель в терновом венце.