Цвет — один из самых сильных инструментов формирования первого впечатления. Цвет опознаётся мозгом быстрее, чем сюжет, отношения между формами и, тем более, текст.

Каждый глаз имеет около 130 миллионов палочек и 7 миллионов колбочек. Колбочки чувствительны к цветам, но зато менее чувствительны к свету и поэтому являются аппаратом дневного зрения — основного для нас.

Эксперимент о восприятии сути сцены (Monica S. Castelhano, John M. Henderson, 2008)

Участников эксперимента просили ответить «да» или «нет», когда они увидят детали, которые называл экспериментатор.

«Законы цвета вечны, абсолютны, не зависят от эпохи и сегодня действуют так же, как в незапамятные времена!» (Йоганнес Иттен, 1922)

Иттен — модернист, и это его мнение вполне эссенциалистично. Постмодернистский подход предполагает, что восприятие цвета и рецепция «цветового высказывания» сильно зависят от культурного и исторического контекста, а цветовые ассоциации и интерпретации меняются в зависимости от обстоятельств. В этой перспективе, цвет воспринимается как элемент культурного конструкта, находящегося в становлении и никогда не окончательного.

Помимо прочего, цветовое сообщение почти никогда не изолировано от контекста: цветной объект всегда находится на фоне другого цвета, носитель, в свою очередь, отличается по цвету от окружения и так далее. Таким образом, цвет это всегда фраза, а не слово.

Каждая книга серии — путешествие в историю и культуру цвета. Каждый цвет — это разворачивающийся в истории нарратив, который никогда не закончится.

«По этому поводу я прежде всеrо должен заметить, что понятие Ничто по своему существу относится и всегда простирается на нечто определённое, которое оно отрицает. Это свойство было приписано (а именно Кантом) только nihilo privativo; оно, в противоположность знаку +, отмечается знаком −, который при обратной точке зрения может превратиться в +; и в противоположность этому nihilo privativo установили nihil negativum, которое будто бы есть во всех отношениях ничто» (Артур Шопенгауэр).

Чёрный цвет — это даже не Ничто, это абсолютное «не-Что», nihil negativum. Чёрный — вне человеческого контроля; для нас каждый клочок темноты изолирован от прочих, и мы не в силах их связать. Белый же, напротив, символизирует полноту и непрерывность освещённого мира: каждый луч света соединяет два фрагмента мира. Взаимодействие чёрного и белого порождает максимально возможное напряжение, подобное напряжению между Бытием и Ничто, между полнотой и пустотой.

Для Юджина Такера чёрное имеет троякий смысл:

1. Чёрное как сатанинское (еретическое, оппозиционное: «тёмная техника тьмы против суверенитета сил света»).

2. Чёрное как языческое («тёмная магия бытия-на-стороне-природы»).

3. Чёрное как бездна, абсолютная ничтойность («странный мистицизм мира-без-нас, герметизм бездны, ноуменальный оккультизм»).

Во всех европейских языках существуют словосочетания и поговорки, которые указывают на тайную, запретную, грозную или зловещую сущность чёрного. «Чёрный рынок», «чёрная зарплата», «чёрные мысли», «чёрный день», «чёрный список», «чернокнижник», «чёрная дыра», «чёрная месса», «чёрный шар», «очернить» (Мишель Пастуро).

Корсары, действовавшие от имени государств, использовали официальные символы, но те, кто пиратствовал в одиночку, применяли сигнальные флаги для запугивания врага. Чёрный флаг предупреждал о необходимости немедленно остановиться и сдаться.

«С XIV века на Средиземном море некоторые берберские пираты использовали в качестве флага кусок белой ткани с изображенной на нем головой чернокожего мавра в белой повязке. В раннее Новое время на портуланах и географических картах этот значок всегда указывает на пиратов, но затем вместо головы мавра на нем все чаще появляется череп, а расположение цветов меняется: фон черный, а голова белая» (Мишель Пастуро).

Одна из версий гласит, что пиратский флаг получил своё название от словосочетания Old Rodjer, которое было одним из имен дьявола. В дальнейшем слово old могло превратиться в jolly, так как оскал зубов черепа напоминал зловещую улыбку.

«...Затем чёрный флаг появляется на суше: его выбирают своей эмблемой различные анархистские и нигилистские движения. В XIX веке его можно увидеть сравнительно редко: так, он незаметен во время революций 1848–1849 годов, когда над улицами повсюду развевается революционное красное знамя; зато в следующем столетии чёрный флаг возьмет реванш: у левацких движений он зачастую даже вытесняет красный, как было, например, во Франции во время грандиозных студенческих манифестаций 1968 года» (Мишель Пастуро).