Нью-Йорк вне себя. Манифест для Манхэттена.

Данная цитата, как мне кажется, во многом резюмирует мысли и стереотипы, которые возникают у людей «о большом яблоке». По правде сказать, манифест «Нью-Йорк вне себя» оказал колоссальное значение на формирование концепции о том, «что такое мегаполис». Архитектура представляет собой симбиоз науки и искусства, она постоянно развивается, поэтому можно предположить, что архитектура Нью-Йорка повлияла на мысли и теоретические работы множества архитекторов и теоретиков нашего времени, которые успели проследить развитие города, начиная с первых генпланов города, заканчивая спорами о нынешней инфраструктуре города и спорах вокруг него.     В исследовании хочется проследить то, как архитектура повлияла на формирование концепций и смыслов, на примере урбанистической идеологии «манхэттенизма». Что отличает мегаполис от других городов? Какие основные черты Нью-Йорка позволяют выделить его среди других городов? Также возникают вопросы, затрагивающие ментальную и эмоциональную части этого города и ощущения человека в нем. Какие процессы происходят внутри человека, приживающего в этом городе? Окружающая среда и устройство города настолько ли важны в жизни человека?

Также во время анализа манифеста отдельную часть необходимо будет посвятить изучению не только взаимосвязи архитектуры, городской среды и городской жизни, но и идеям постмодернизма, которые сыграли важную роль в архитектуре и городской среде. Стоит упомянуть еще о том, что город имеет большое культурное значение. Но при этом возникает вопрос: Как постмодернистские идеи и концепции были применены в архитектуре Манхэттена и как они повлияли на городскую среду других городов?

В процессе работы я буду отвечать и раскрывать проблемы и дискуссионные стороны данного манифеста. Как мне кажется, образ Нью-Йорка — симбиоз сложных взаимосвязанных систем и наук, но в тоже время большой пласт философии и искусства, финансового и культурного центра мира.

В самом начале повествования идет текст манифеста, который вводит читателя в курс дела и дает основное понимание того, о чем ему предстоит думать на протяжении всей книги, а также выделяет основные понятия: экстаз, плотность и план. Вдобавок автор подчеркивает, что Манхэттен является центральным символом и важным местом для всего XX века.

Если обращаться к содержанию глав книги, то сразу хочется выделить логику построения повествования, главная ее особенность — что главы книги выстроены на раскрытии основных пространственных характеристик Манхэттена. Генплан города и его облик представляет собой регулярные решетки улиц и кварталов. Всего книга состоит из 5 глав — первые пять посвящены аналитической хронике исторических и концептуальных основ развития Манхэттена, отражающих эволюцию такого понятия, как «манхэттенизм» как еще не полностью сформулированной урбанистической концепции. Также на протяжении этих глав показывается то, как споры и вечные изменения в планировании города повлияли на формирование большинства культурных особенностей.

Последняя часть представляет собой собственные проекты самого архитектора, нацеленные на улучшение города, переходящего «от неосознанного проектирования к фазе осознанного проектирования». Автор по мере повествования не только высказывает предложения и идеи по улучшению городской среды Манхэттена, включая использование новых технологий, создание открытых пространств и разнообразие проживания, но показывает то, что город абсолютно нетипичен во всех смыслах.

Особенную роль во всей книге занимает остров Манхэттен, который можно по праву считать символом американской городской культуры и модернизма. Автор исследует историю города и архитектуру Манхэттена, обращая внимание на различные архитектурные стили и урбанистические особенности, используемые при его строительстве.

Колхас рассматривает Манхэттен как «город-театр», где каждое здание и улица играют свою роль в городской жизни. Он обращает внимание на неожиданные и смелые идеи, использованные в проектировании и строительстве Манхэттена, и анализирует их влияние на городской пейзаж и культуру, а также на облик его жителей.

Город был открыт еще в далеком 1624 г нидерландской компанией и именовался как «новый Амстердам».

Это по-истине новое место было мифическим для большинства европейцев, что как мне кажется во многом отображает, ту самую метафору застоя. Образ Нью-Йорка сформировался благодаря большому количеству исторических событий, начиная от захвата британцами (1664 г.), заканчивая статусом столицы и место инаугурации первого президента страны Джорджа Вашингтона (1798 г.) Это прямой пример того самого развития и тотального роста города, с точки зрения исторической значимости.

Меня зацепило данное высказывание архитектора в первой же главе, поскольку оно натолкнуло меня на мысль о том, что даже в планировании казалось бы целого города, представляющего собой совокупность сложных систем, которые связаны с планированием, развитием и организацией пространства — возможен элемент неопределенности и отсутствие какого-либо точного планирования.

Большое количество специалистов привлекалось, чтобы спроектировать город на еще неизвестной полностью земле, что отчасти весьма логично: колониальные амбиции больших держав, получение экономической и политической выгоды. Но в тоже время полная неизвестность того, что ты делаешь, поскольку проекты города, которые предлагали специалисты для «Нового Амстердама» были полностью подчинены старым порядкам.

Создание целой системы «Манхэттенской решетки улиц» — своего рода удивительный проект, который автор называет «концептуальной догадкой». Возникает вопрос в чем она состоит?

Тогда еще не было такого понятия «концептуальная архитектура», которое хорошо известно нам сейчас. Но можно сказать, что далее многие искусствоведы и архитекторы сформулировали базовые характеристики, которые могли бы объяснить «концептуальность застройки» Манхэттена.

Если обратиться к тексту Чарльза Дженкса «13 позиций архитектуры постмодернизма» (1996 г.), то можно выделить то, что архитектуре предпочтительнее «сложность», чем простота.

Также в одном из пунктов историк архитектуры говорит о том, что теории сложности и хаоса более фундаментальны и позволяют архитекторам создавать новую «среду», что как мне кажется и произошло благодаря строительству «решетки». Она позволила полностью пересмотреть подход к формированию районов, улиц и впоследствии жизни людей в данном городе. Она стимулировала строителей Манхэттена искать новые системы формальных ценностей и разрабатывать методы, позволяющие различать один район от другого.

Изобретение лифта, постройка первого небоскреба и многое другое — являлось прорывом в облике города и технической оснащенности общества.

Еще в древности высотные здания создавались людьми и влияли на их восприятие, казались чем-то божественным и величественным. В наше время постройка очередного высотного здания или бизнес центров считается чем-то обыденным, но все равно небоскреб важно рассматривать не только как архитектурный объект, но и культурно-философский и социально-психологический феномен.

К моменту постройки первого небоскреба в Америке, Нью-Йорк успел стать промышленным центром, в который со всего света стремились иммигрантов из разных стран. Тем самым начал формироваться социум

Интенсивный рост промышленности, курс на демократическое и свободное общество, увеличение количества населения города — все это ведет к такому понятию как «культура перегрузки».

Образ небоскреба, можно представить как большой улей, в котором соединяются разные люди и взаимодействуют между собой.

Первые небоскребы Нью-Йорка были отданы под офисы издательств и разных компаний, где было большое количество работников.

Изучив здания, хочется отметить, что несмотря на новизну и так называемый прорыв в том, что в Нью-Йорке всего лишь за одно столетие были отстроены многоэтажные здания, по сравнению с другими не менее крупными городами. Город все равно подчиняется законом истории и памяти, которые отражаются в его ДНК. Так, например смешение стилей и определенная популярность такого направления как «Beaux-Arts» подтверждают это.

Колхас в манифесте называет период 1910–1930 гг. «Золотым веком манхэттенизма», что весьма логично. В этот период происходит строительство большинства всемирно известных объектов архитектуры, также общество подобно архитектуре двигалось только вперед. То время по праву считают началом появлением «потребительского общества».

Небоскребы символизировали желание превосходства и идеал утопического развития. Тогдашнюю гонку в экономическом превосходстве Америки перед другими странами.

Для многих они остаются памятниками человеческих амбиций, прогресса — с точки зрения того, что технологии и развитие, идут вперед и позволяют создавать не просто здания, а целые системы и что самое главное, приносят практическую пользу людям. Тем, самым можно сказать, в духе функционалистов, что первично назначение, а не эстетические особенности.

В то же время, некоторые до сих пор находят привлекательность в идее вавилонской башни, так как она подтверждает стремление человека преодолеть границы и превзойти самого себя, стремясь достичь небесных высот.

Я считаю, что Небоскребы «The Chrysler Building» и «Empire state building» занимают важную роль в золотом веке строительства Манхэттена, поскольку являются своеобразным образом «города будущего», его образ как будто бы подчиняется идеи сверхчеловека по Ницще, только в облике самого здания. Также на примере этих зданий расскрывается термин манифеста «архитектурный экстаз», который описывает полное удивление от увиденного.

На тот момент в мире «Empire state building» стало самым высоким зданием и запомнилось западному обществу, как некий культурный код образа Нью-Йорка. В это же время выходит фильм «Метрополис» (1927), который будто бы является отражением слов Колхоса в манифесте на тему того самого «метрополиса будущего».

Период строительства второй половине XX века, Рэм Колхас в своем манифесте называет метафорически «манхэттенское скукоживание». Учитывая большое количество исторических изменений, данное сравнение весьма понятно и логично.

Но все же я считаю, что во второй половине 20-го века были построены не менее монументальные объекты, которые все также подтверждали размышления Колхоса об «культуре скученности», а также позволили дополнить урбанистическую идеологию «манхэттенизма».

Примерами ниже могут послужить современные постройки:

В этом разделе я бы хотела поговорить о чувствах и ощущениях человека, проживающего в мегаполисе, можно сказать уже долгое время, опираясь на манифест Колхоса.

Автор во многом говорит о человеке, как о создателе и творце, тех самых небоскребов и удивительного острова Манхэттен, но в тоже время архитектор не всегда делает акцент на внутренние ощущения человека.

Оливия Лэнг автор книги «Одинокий город. Упражнения в искусстве одиночества», раскрыла как мне кажется идеи Колхоса о том, что человек главный творец всего окружающего и его мысли «двигатель прогресса».

«Самые интимные стороны человеческого естества оказываются предметом эксперимента.»

В данной книге меня привлекло то, как Оливия через собственный опыт показывает Нью-Йорк, существующий в собственном коконе, несмотря на мысли и чувства людей вокруг. Культура «перегрузки» и быстрые темпы жизни не являются главным фактором, ибо ощущения отчужденности и одиночества достигается писателем даже в этом городе.

«Код города» — удивительное урбанистическое исследование, состоящее из 100 заметок в районе Сохо, которое позволило исследователям объяснить из чего складывается код города, что детали архитектуры и окружающей среды прямо влияют на жизнь людей.

Данная книга также во многом, позволяет понять термин «манхэттенизма», который был одним из основных в манифесте Колхоса.

Если опираться, на наблюдения исследовательниц, то можно смело сказать, что «манхэттенизм» — градостроительное и урбанистическое объяснение о существовании мегаполисов и жизни людей.

Колхос много упоминал в манифесте важность того, что, архитектура и дизайн Манхэттена должны быть разнообразными и отражать многообразие жителей города. Данная идея была подтверждена полевым наблюдением в книге «Код города».

Мысли и рассуждения о том, как должны быть устроены улицы, как на людей работает реклама города, позволяют читателю прогуляться и порефлексировать. Но самая яркая мысль заключается в том, что жители создают мысленную картину своего района и города в целом. Каждый прохожий уникален, как и каждый район. Самое главное для архитекторов найти общие паттерны в мыслях людей, чтобы связать архитектуру и восприятие, дабы понять как правильно создавать среду города.

«Нью-Йорк вне себя» Рема Колхаса — важное произведение, оказавшее значительное влияние на архитектурные представления и структуру города во второй половине XX века. В своей книге Колхас исследует и объединяет профессиональную аудиторию и читателей, не обладающих специальной подготовкой, предлагая баланс между научным и художественным подходами.

Автор воссоздает манифест Нью-Йорка задним числом, предлагая новое видение этого великого города, которое отрицает традиционные представления о красоте и гармонии, порождая при этом радикально новую культуру и архитектуру. Книга «Нью-Йорк вне себя» позволяет взглянуть на большой город как на сложный организм, не всегда подчиняющийся желаниям его строителей и жителей, но создающий свои собственные законы, которые зачастую непонятны современникам.

Это произведение Колхаса раскрывает уникальный взгляд на Нью-Йорк, выходящий за пределы обычного понимания города. Он представляет его не только как скопление зданий и улиц, но и как живой организм, постоянно эволюционирующий и взаимодействующий со своими обитателями.

Важным аспектом этой работы является то, что она адресована не только специалистам в области архитектуры, но и широкой аудитории, которая может открыть для себя новые аспекты городской жизни и архитектурного творчества.

«Нью-Йорк вне себя» вызывает дискуссии о концепции города, его уникальных особенностях и роли, которую архитектура играет в его развитии. Это произведение стимулирует читателей задуматься о взаимодействии между городом и его обитателями, а также о влиянии окружающей среды на человеческую жизнь и культуру.