РЕАЛЬНОСТЬ

После поисков, вдохновленных духом оттепели, пришло время столкнуться с реальностью — той самой, которая поразила художников в стенах Манежа в 1962 году. Свобода оказалась лишь мнимым ощущением, временной иллюзией, которую власть, напомнив о своих границах и правилах, немедленно решила развеять. Нонконформисты, стремившиеся к собственному голосу, теперь перед лицом жестокой правды увидели, что бесконечно далеко оторвавшееся от мира обывателя государство знает лучше: любое проявление инакомыслия может пагубно сказаться на гражданах, не подозревающих о «паразитически-тлетворном» влиянии неофициального искусства.

Человеческие страдания, потери и боль — все, от чего соцреализм старательно отворачивался, избегая образов, лишенных идеализации, обнажающих физическую и моральную уязвимость, — находило свое место в работах нонконформистов. В творчестве художников, о которых пойдет речь, отражались и их собственные изломанные судьбы, пронизанные подлинным ужасом незащищенности простого человека перед лицом глобальных бедствий.

В скульптурах, наполненных пластической драматургией, доминируют грубые, скованные формы, отражающие муки, стойкость и метаморфозы человека, пережившего тяготы войны и послевоенной жизни. Фигуры, вытянутые и изломанные, словно замершие в моменте наибольшего волевого и физического порыва, передают борьбу тех, кто стоит на грани между жизнью и смертью.

Вадим Сидур, также прочувствовавший всю горечь и ужас войны на себе, отражал ее жестокую реальность не в изображении конкретных людей, переживших трагедию, а делал это через грубые, обобщенные и обезличенные фигуры, лишенные каких-либо отличительных черт. Его памятники становятся лаконичным знаком, что на месте героя скульптуры может оказаться каждый, знаком, призывающим хранить память о миллионах жертв, чья судьба оборвалась с осколком взрыва или с пулей, подло пущенной в затылок, знаком, что никогда больше ужас кровавой бойни не должен прийти в дома ни в чем не повинных людей, знаком, который, к сожалению, не будет услышан.

Как художник-нонконформист, Сидур уходил от соцреалистического языка, избегая героики и приукрашений реальности. Напротив — он предельно обнажал боль, создавая образы, в которых нет места иллюзии, что жизнь каждого будет прекрасной даже после пережитой трагедии. Нет, его скульптуры — это отражение жизни на обочине, жизни, полной лишений и страданий, настоящей жизни, скрываемой советским государством на Валааме и в других спрятанных уголках страны.

Александр Арефьев — художник, чьи картины погружают зрителя в послевоенный Ленинград, предстающий не как город-герой, а как место выживания, где личные и коллективные трагедии становятся частью самой ткани жизни.