«Птичьи концерты» фламандских мастеров, между символом и гармонией

Картины, изображающие птиц, собравшихся на ветвях деревьев получили в истории искусства название «Птичьи концерты». Этот необычный жанр особенно расцвёл в первые десятилетия XVII века благодаря фламандским мастерам, и прежде всего Франсу Снейдерсу (1579–1657), одному из самых ярких художников барочной Фландрии.На первый взгляд перед нами изысканные декоративные композиции − птицы разных видов, богатая фактура перьев, прихотливое движение ветвей, игра цвета и света. Но за внешней красотой этих полотен скрывается сложная система смыслов, в которой соединяются теология, натурфилософия, аллегория чувств и представления о гармоничном устройстве мира.

В первой половине XVII века произведения Снейдерса оставались редкостью даже в мадридских коллекциях. Однако уже к концу столетия они украшали интерьеры домов и дворцов по всему городу, в том числе резиденции адмирала Кастилии и дона Луиса Мендеса де Аро. Сюжет оказался удивительно востребованным. Он был достаточно эффектен для парадного интерьера и одновременно достаточно содержателен, чтобы восприниматься не просто как украшение, а как знак вкуса, образованности и статуса владельца.При этом сама тема «птичьего концерта» возникла задолго до барочной моды на экзотические вольеры. Её корни уходят в Средневековье. Снейдерс не был первооткрывателем этого мотива. Ещё в конце XVI века существовали многочисленные изображения Эола в окружении птиц. Но именно фламандские мастера XVII века придали этому сюжету масштаб, живописную роскошь и особую аллегорическую глубину.

Североевропейские коллекционеры охотно размещали такие полотна над дверями, окнами или каминами; позднее эта мода распространилась и в Испании. Символическое значение «концертов птиц» тесно связано с францисканской традицией почитания Девы Марии как Богоматери Птиц — культом, возникшим ещё в XIII веке. Согласно преданию, птицы слетались в буковую рощу под Брюсселем, привлечённые образом Богородицы, покоящимся среди ветвей. В память об этом во фламандской столице была возведена францисканская капелла, где к потолку подвешивали клетки с певчими птицами. Их трели становились частью особой литургической атмосферы. Хотя в XVI веке храм пострадал от иконоборцев, к концу столетия он был восстановлен вместе с традицией музыкального сопровождения богослужения птичьим пением.Не менее важна и другая интерпретация: «Концерты птиц» часто рассматривались как аллегория слуха. Впрочем, эта трактовка не исчерпывает смысла жанра. В некоторых композициях особую роль играет сова, выступающая традиционным символом мудрости в западноевропейской культуре. Порой кажется, будто именно она наблюдает за пёстрым хором и почти дирижирует этим идиллическим собранием. Так птичье пение превращается в образ разумного, упорядоченного мира.

В этом смысле «концерт птиц» − это метафора гармонии. Разные виды, разные тембры, разные формы жизни оказываются собраны в единую композицию. Художник словно показывает, что природа не случайна, она подчинена скрытому порядку, который можно увидеть, услышать и живописно организовать. Поэтому такие картины связаны не с представлением о политическом и общественном равновесии, которым наслаждались их владельцы в эпоху правления эрцгерцога Альберта Австрийского и Изабеллы Клары Евгении. Возможно, именно этим объясняется популярность жанра в буржуазных и аристократических интерьерах, откуда позднее многие произведения попали в крупнейшие музейные собрания мира.Сюжет активно развивали последователи Снейдерса как во Фландрии, так и во Франции. В Испанских Нидерландах к этой традиции обращались Паулюс де Вос, Ян Фейт и Ян ван Кессель; в Голландской республике её по-своему переосмыслили Гейсберт и Мельхиор д’Хондекутер, Абрахам Бисшот и Якобус Викторс, придав композициям более придворный и репрезентативный характер. Во Франции тему продолжили Никазиус Бернартс и Питер Бул.

Как и во многих произведениях Снейдерса, в этих композициях особенно выразительна внутренняя драматургия расположения птиц. Крупные птицы по краям словно обрамляют и охраняют более мелких, создавая ощущение сложной, но устойчивой иерархии. При этом художники изображали не только привычные европейские виды. В «птичьих концертах» можно встретить и экзотических гостей: райскую птицу Рагги из Новой Гвинеи и Австралии, синелобого амазона из Южной Америки. Среди других узнаваемых видов — удод, сойка, свиристель, снегирь. Подобная точность свидетельствует о внимании художников к естественно-научному знанию, которое в XVII веке всё активнее входило в художественную культуру.
Именно поэтому «Концерты птиц» нельзя воспринимать только как декоративные натюрморты. Это сложные визуальные метафоры, в которых переплетаются богословие, интерес к природе, аллегория чувств и социальный идеал. Художники XVII века мастерски соединяли наблюдательность натуралиста с поэзией символа. Каждая птица становилась не просто объектом изображения, а участником большой картины мира.Сегодня, глядя на эти полотна, мы видим виртуозную технику фламандских мастеров, а также видим попытку человека услышать в природе музыку порядка и через неё вписать себя в универсальную гармонию мироздания. В этом, пожалуй, и заключается вневременная ценность жанра. «Концерты птиц» говорят не только о красоте природы, но и о давней человеческой мечте увидеть мир согласованным, осмысленным и звучащим как единое целое.