Смерть как геометрическая задача
В начале XX века русский авангард поставил амбициозную цель: отменить смерть через Дизайн. Художники верили, что если найти идеальную форму, материя станет бессмертной. Спустя 50 лет московский концептуализм ответил на эту утопию иронией: форма распалась, остался только коммунальный быт.
Мы проследим, как великая идея русских творцов: остаться в вечности и изменить классические похороны сталкивалась с реальностью: Супрематизм и Ампир: Как геометрию Малевича задавили колонны сталинских дворцов. Космос и Дрова: Как футуристические крематории топили сырым лесом. Трамплин или Склеп: Как Мавзолей из стартовой площадки превратился в гробницу?
Смерть как Архитектон
1935 год. Смерть Казимира Малевича. Это были не просто похороны, а последний художественный акт авангарда. Малевич завещал похоронить себя в «супрематическом гробу». Для него смерть — это не конец, а переход в беспредметность.
Изначально Малевич завещал похоронить себя в крестообразном гробу — одной из «вечных» форм. Впрочем, такой гроб не прошел бы в дверь. И, дабы не крутить своего кумира в проеме, сподвижники малевича спроектировали гроб в виде креста в торце.
Процессия на Невском проспекте. Грузовик с гробом, на капоте — Черный квадрат. Это анти-крестный ход. Вместо иконы — абсолютная геометрическая форма. Город становится декорацией для последнего супрематического перформанса.
Изначально планировался монумент-телескоп (башня), через которую можно смотреть на Юпитер. Но в итоге был установлен Куб.
Малевич провозгласил «Нуль форм» и конец старого искусства. Он верил, что после Черного квадрата рисовать «берёзки» невозможно. Но реальность 1930-х годов жестоко посмеялась над ним. Вместо супрематического будущего наступил «Сталинский ампир».
В год смерти Малевича (1935) власть окончательно удушает формализм. «Искусство для пролетариата» должно быть понятным: портреты вождей в золотых рамах. Авангард хотел убить традицию, но традиция (в виде соцреализма) вернулась и раздавила авангард. Супрематический гроб стал ковчегом, в котором искусство уплыло в небытие.
Гостиница «Москва» — начиналась как конструктивистский проект, но к 35 году была переделана в стиле Сталинского ампира
Мавзолей: Шар, трамплин или все-таки склеп?
1924 год. Смерть Ленина. Большевики-атеисты стоят перед задачей создания новой святыню. Архитектор Алексей Щусев выбирает форму Куба. «Куб есть символ вечности», — писал он. В этом случае авангардная форма так же старается увековечить вождя.
Конкурс проектов Мавзолея — это ярмарка утопий. Шехтель предлагал египетскую пирамиду. Другие — земной шар или гигантский болт. Все искали форму для Бессмертия.
Изначальный замысел левых художников: Ленин не умер, он «вечно живой». Некоторые и вовсе считали что сохранив тело вождя в будущем можно будет его оживить. Мавзолей мыслился как энергетический центр, как плацдарм для будущей мировой революции.
Второй временный мавзолей, оставаясь деревянным обрел куда более классические формы. Добавился портик с колоннами.
Третий Мавзолей, сделанный из красного гранита и черного лабрадорита. Это уже имперский стиль. Геометрия авангарда застыла в камне, став тяжелой и неподвижной.
Мавзолей стал трибуной для партийной верхушки на следующие 60 лет, то что создавалось как плацдарм революции стало лавочкой для застойной номенкулатуры