Американская немечта Эндрю Уайета

Невозможно однозначно точно определить и описать, уловить то течение, по которому плыл Эндрю. На первый взгляд может показаться, что это — реализм, самый неугодный авторитетным критикам того времени реализм, который вечно противопоставлялся живому и беспокойному экспрессионизму. Действительно, будет глупо отрицать, что в изображении мира американец по большей части стремился к действительности такой, какой её воспринимают наши органы чувств. Однако психологическая составляющая его полотен драматически отличаются от всего того, что писали прежние реалисты. Художник, можно сказать, зацикливался на собственных эмоциях и переживаниях, вызванных созерцанием определённого объекта или явления. Уайет плыл не против течения, а по своим собственным законам. Однажды он скажет: «У меня представление об явлениях скорее романтическое, но прихожу я к этому через реализм. Если ты не поддерживаешь свое искусство реалистическими наблюдениями, то оно получается чересчур «гладеньким» (2).

При подборе материалов в первую очередь я обращала внимание на работы самого Уайета, но и не забывала о работах других американских художников того времени, так как только в сравнении можно увидеть неуловимые детали и «подслои» его картин. Я также посчитала нужным показать реальные ландшафты и пейзажи мест, которые тесно связаны с именем Эндрю Уайета. Своё повествование я выстраиваю по принципу выравнивания: начинаю с того, чем работы Уайета радикально отличались от других художников, а заканчиваю тем, в чём они созвучны и взаимно дополняют друг друга.

Ещё до того, как приступить к исследованию, я понимала, что мне придётся столкнуться с  не самым подробно изученным в нашем регионе предметом истории искусств. Необходимую для исследования информацию я в большей степени находила с помощью источников художественных галерей США и англоязычных изданий.

После ударов Великой депрессии Америка нуждалась в силах, как в рабочих, так и в духовных. Правительство всяческими способами пыталось поддерживать хужожников риджионалистов, которые наперекор идеям модернизма возвращались к традиционной манере изображения: убедительность, простота повествования и содержания, яркий колорит, нравоучительные сюжеты, в целом довольно патриотический подход.

Картины этого течения отражали в себе идеалы «подлинной Америки» и пользовались большой любовью публики. Однако после Второй мировой войны их признание пошло на спад — в обществе произошла переоценка романтизации простого, тихого и ничем не нарушающегося уклада жизни американцев, ведь одни нарушения и потрясения уже произошли, а другие, уже давно назревавшие, были на подходе.

Несмотря на очевидную привязанность к родным землям, Эндрю Уайет безоговорочно выпадает из ряда риджионалистов. Даже рядовой зритель заметит куда более ярко-выраженный эмоциональный подтекст его произведений, менее яркую, приглушённую цветовую палитру, наконец, зачастую полное отсутствие какого-либо сюжета.

Уайет родился в городке Чеддс Форд, штат Пенсивальния. Именно здесь, с осени по весну, и летом, на североатлантическом побережье штата Мэн, он проведёт большую часть своей жизни, творческой в том числе. Его безусловная преданность упомянутым местам поражает и объясняет их выбор в качестве основного источника вдохновения: «Я не могу передать какое-то чувство без связи с данным местом. В самом деле, я думаю, ваше искусство будет тем выше, чем глубже вы любите то, что изображаете» (2).

Запечатлённые на картинах живописца люди — это соседи, родственники и жители знакомых мест в Пенсильвании и побережья Мэна. Одного и того же персонажа зритель застаёт подростком, взрослым или совсем дряхлым стариком. С каждой из своих моделей у Эндрю была особая связь: он прекрасно знал и понимал их уклад жизни.

На полотнах зритель довольно видит не собирательный образ, а конкретного, живого человека, имя или род деятельности которого обычно и служит названием картины. Это во многом отличает Уайета от коллег по цеху, работавшими с ним в одно время. Но Эндрю не собирался становиться топорным документалистом — главной целью была концентрация накопленных эмоций и переживаний, которые связывали его с позирующим человеком.

Приглушённая сепия, полупустые помещения, аскетичные предметы быта, холодные металлические поверхности инструментов, серые деревянные постройки, мёртвые пейзажи, отстранённые от зрителя фигуры людей — всё это никак не ввяжется с изображением бурлящей роскоши, достатка, тепла и процветания представителей среднего класса в больших городах и зажиточных окраинах. Уайет находит неподдельное очарование в простом и привычном, он всегда видит в нём что-то гораздо большее и непередаваемое обычным языком.