Проект за годы работы сформировал вокруг себя уникальное, тёплое сообщество единомышленников: художников, исследователей, кураторов и ценителей актуальной культуры.

Журнал выступает живой дискуссионной платформой, которая отказывается от сухих текстов искусственного интеллекта и говорит со своим читателем на честном, глубоком и человечном языке. Оптика издания сфокусирована на исследовании идентичности, работе со сложным прошлым, фиксации «структур чувствования» и поддержке региональных и горизонтальных художественных инициатив от Москвы и Санкт-Петербурга до Самары, Уфы и Алматы.

Отправной точкой стал в первую очередь наш собственный интерес. Спецпроекты у нас рождаются в общем обсуждении: мы собираемся, созваниваемся и решаем, что хотим делать в течение года. В 2024-м делали спецпроект «55 правил общения», а в 2025-м решили исследовать «Невидимые профессии». Это был запрос всей команды.

Если честно, там не только музеи. Есть Центр современного искусства, арт-резиденции, например, один из материалов был про охранника арт-резиденции. Галерей действительно почти нет. Мы искали героев самостоятельно и, как правило, обращались к тем институциям, с которыми уже сотрудничали и хотели рассказать о них с другой стороны.Обычно, когда мы пишем о музеях, нашими героями становятся кураторы и художники. Но ведь юристы, охранники, монтажники — они тоже сталкиваются с очень специфическим опытом. Нам показалось, что, например, юрист Музея «Гараж» наверняка видела интересные кейсы и ей есть что рассказать. Так и вышло.Мы шли туда, где нас принимали. Если в поиске попадался интересный человек, не связанный с музеем, мы его тоже брали. Например, Саша Жирнова — независимый гид, живет в Хельсинки, ни к каким институциям не прикреплена, но нам было интересно поговорить с ней о том, как она пришла к своей работе.

Все зависит от взаимного интереса. Если институция по нашему мнению делает что-то классное и необычное, мы, конечно, это заметим. Но здесь важно понимать специфику «Объединения»: около 80% наших материалов выходят с оригинальным визуалом. А на такой продакшен нужен бюджет, и мы, как небольшая независимая редакция, не всегда можем взять эти расходы на себя. При этом жертвовать тем, чем мы отличаемся — хорошим визуалом и классными сопровождающими его текстами — мы не хотим. Поэтому сейчас мы приходим к концепции: меньше, но качественно.Бывает по-разному. Иногда у институции есть штатный фотограф, мы договариваемся о визуальном стиле, и он снимает по нашему ТЗ, тогда текстовую часть мы берем на себя. Но в любом случае важно, чтобы и институция понимала, зачем ей это, кто мы такие и о чем мы, и чтобы мы сами были искренне заинтересованы в их проектах. Без этих составляющих ничего не выйдет.

Мы опирались на советы самих институций. Нам важно было, чтобы человек либо давно работал в своей сфере, либо был интересен нам по каким-то другим причинам. При этом изначально у нас были определенные категории: работники службы безопасности; те, кто отвечают за сохранение; дизайнеры; экскурсоводы, гиды, медиаторы и смотрители; сотрудники, отвечающие за поиск в институциях — археологи, эксперты по антиквариату, руководители отделов рукописей; технические специалисты; те, кто структурируют жизнь творческих коллективов — юристы, бухгалтеры, офис-менеджеры; и также преподаватели инклюзивных мастерских.
Например, про пиар-отделы нам говорить не очень хотелось: кажется, о пиарщиках в музеях много пишут. А вот дизайнеров, которые работают внутри институций, почти никто не показывает, поэтому про них у нас вышел отдельный материал.Мы приходили к музеям и говорили: нам нужны вот такие люди. Они подсказывали, кто в их команде может быть интересен. В Эрмитаже, например, пресс-служба порекомендовала конкретного реставратора и смотрительницу: они в итоге появились в материале.

Немного сталкивались с этим, когда разговаривали с работниками службы безопасности, так как они в целом не очень разговорчивые люди. Но в итоге их удавалось разговорить, и получались по-настоящему трогательные интервью.Мы понимаем, что кто-то ответит одним предложением, а кто-то — на три абзаца. Для нас это нормально: в нашем журнале соседствуют разные форматы, включая классические интервью, разговорные истории, разные типы текстов.Важно еще то, что мы с самого начала объясняли людям: это большой спецпроект, в нем много разных героев, и мы обращаемся именно к вам, потому что считаем вашу работу интересной. После такого вступления никто не говорил, что его работа не интересна читателям.
И, конечно, помогали съемки. Они обычно располагают. Мы стараемся подбирать фотографов, которые умеют создавать атмосферу доверия и снимать людей так, чтобы потом всем понравился результат.

Запросы были — некоторые институции решили, что это станет постоянной рубрикой. Мы объясняли, что это отдельный проект. Но в целом у нас в редакции есть правило: когда мы готовим материал о команде какой-либо институции, мы всегда просим включить в него не только руководство, но и тех, кто не стоит на первых должностях. Например, в материале о команде фонда «Антон тут рядом» принимал участие завхоз. И мы правда считаем, что такие герои — важная часть команды!Что касается открытий — наверное, главным было само ощущение процесса. Мы делали этот спецпроект полностью своими силами, без партнеров, и только искренний интерес мог нас мотивировать. Было по-настоящему интересно разговаривать с людьми, которые монтируют выставки, занимаются реставрацией, ищут редкости для аукционных домов, — и узнавать детали, которые совсем не очевидны снаружи. Большого открытия «в финале» не случилось, зато в процессе было очень много маленьких.

Для всех наших материалов очень важен визуал — практически 80–90% контента выходит с уникальными фото или видео. Это принципиально.По форматам сотрудничества — чаще всего это инфопартнерство, хотя сейчас мы стараемся немного его сокращать. Сделать большой материал для нас — это целая история: съемка, интервью, отдельные тексты, трудозатраты, бюджет.При этом мы сейчас пересматриваем форматы. Например, нам часто предлагают размещать анонсы и новости на сайте — но у нас их практически нет. Мы переносим все это в соцсети: пока мы сверстаем полноценный материал, возьмем комментарии и интервью, об этом уже тысячу раз расскажут в соцсетях. По нашему опыту, быстрый пост в Телеграме сработает лучше.Есть и спецпроекты с институциями. Например, с «Гаражом» мы делали материал об участниках Мастерских — снимали фото, делали интервью и отдельное видео о работе резидентов. Это был хороший опыт. Когда к нам приходят большие институции с желанием сделать что-то серьезное вместе, мы всегда рады.

Главное — взаимный интерес. Нам важно, чтобы институция и ее герои были интересны нам, а мы — им.Про «Объединение» часто думают, что мы пишем только о молодых художниках, но это не так. Мы открыты к разговору с авторами любого поколения и никак себя здесь не ограничиваем.Отдельно — про интервью. Мы недавно ввели правило: не высылаем вопросы заранее. Это очень сильно влияет на ход разговора. Когда человек знает список вопросов, он начинает держаться за него и не позволяет журналисту отступить ни на шаг. Мы говорим героям заранее: мы делаем расшифровку и редактуру, вы можете вносить только фактологические правки, но ничего не убирать из текста. Если человек идет на интервью, он должен сам понять, о чем готов говорить, а о чем нет.

Мне кажется, это происходит потому, что люди переживают за то, как выглядят в публичном поле. Плюс в русскоязычных медиа есть традиция такого «полированного» текста: блестящего, причесанного, выглаженного. Но «Объединение» с самого начала создавалось как свободное, живое медиа. Мы не понимаем, зачем делать то же, что уже делают другие. Люди так не говорят и так себя не ведут. «Объединение» изначально было про настоящее, и мы хотим это сохранить.Раньше мы часто сталкивались с тем, что герои переписывали текст полностью. Теперь мы заранее предупреждаем всех: для нас важны вот эти принципы. Если вы согласны — отлично, работаем. Если нет — давайте обсуждать, потому что предавать собственные интересы нам не хочется.